Набери мой номер ночью

Я так тебе сочувствую, Маш. Может, адрес его мне дашь? Шансов мало его переформатировать, но чем черт не шутит?

Я сфокусировала на подруге мутный взгляд и нахмурилась, подозревая неладное:

— Еще и к тебе потом ревновать? Не-е… я и отдать его никому не могу, и мне в руки целиком не дается.

— Я правильно поняла, что единственный его очевидный минус — это то, что он десять лет назад женатым был? Причем жену не бросал, а любил и действительно о ней заботился.

— Правильно! — я очень обрадовалась, что Ольга наконец-то меня поняла. — Представляешь?

— Представляю, да. Просто изверг.

И почему дуры такие бабы?

Я свела брови к переносице сильнее.

— Это ты на что намекаешь? И этот минус — не единственный!"

"— Ну, как я поняла, все остальные не помешали тебе в него влюбиться, — она вдруг протянула руку и перехватила меня за запястье, не давая опрокинуть следующую стопку. — Нет-нет, Маш, тебе хватит. Я ума не приложу, как тебя в твои трущобы транспортировать. К себе забрать не смогу, сама знаешь, мы с двумя соседками жилье снимаем. Так что давай уже, проветривайся, тебе еще долго домой пилить.

Я мотнула головой, вырвала руку, немного расплескав жидкости, и сделала маленький глоточек.

Очень хотелось сидеть и говорить — пусть хоть кто-то услышит и разделит мои муки:

— Пойми ты, Оленька, меня в нем кое-что конкретно бесит. И это же заводит. Я как будто сама себе не принадлежу, растворяюсь в этих его… закидонах. Руки дрожат, как к нему хочется. Чтобы взял… и больше не спрашивал моего мнения.

Подруга чуть скривилась:

— Бедненькая моя. Смотри там от оргазмов не помри.

— Не иронизируй! — я вскинула вверх указательный палец. — А слушай! Это уже даже представить несложно.

И пусть диктует свои правила, пусть приказывает — уже ничего из этого не сложно. Особенно когда днем он превращается в прекрасного принца… Но терять себя надо ради чего-то! А какой смысл терять себя, если настоящей любви так и не получится? Только чтобы потом на пенсии о веселой молодости вспоминать?

— Не любит? А прямо ты у него не спрашивала?

— Почти… прямо, — я уже в который раз тяжело вздохнула. — Совсем прямо о таком и не спрашивают.

— Ну да. Сильные люди первыми признаются и ждут ответа, — ее рациональность просто убивала.

— А лишь потом от этого самого ответа делают выводы.

Я закрыла глаза и решительно помотала головой. Признаваться я точно не буду. Нет ничего унизительнее, чем признаться в том, что проиграла. Или есть? Например, жалость в его глазах. Да как же такое произошло именно со мной, ведь я всегда себе цену знала? Прикрывать глаза было плохой идеей. Обратно их распахнуть оказалось невероятно сложно. Но вдруг под щекой оказалось что-то удобное — я надеялась, что это плечо подруги, хотя по большому счету было уже плевать.