Набери мой номер ночью

И как-то получилось:

— Я и не подумала, что вы меня выделяете, Кирилл Алексеевич. И очень благодарна. Но помните, я про своего мужчину рассказывала?

— Ага. Моя проблема — я очень многое помню. И что? Вы боитесь, что если я помою вашу посуду, то вы перестанете быть девственницей?

— Нет! Просто он может прийти в любой момент! Проведать. Да я как раз и жду его прихода! Вы — самый замечательный директор, но никому ваше присутствие здесь не объяснишь.

— Врете.

— С чего вдруг?

— Во-первых, потому что вы постоянно врете. А во-вторых, вы никогда не ждали бы его в таком виде. Даже если бы в обморок падали по пути к шкафу, все равно бы переоделись.

— Нормальный у меня вид, — буркнула я. Хотя по логике он очень верно заметил. Потому и сменила тактику: — Кирилл Алексеевич, мне действительно нужно поспать. И ваше присутствие здесь меня очень смущает. Я имею право хотя бы смущаться от такого вторжения?

— Нет, — отрезал слишком однозначно. И тут же добавил спокойнее: — Нечего стесняться. Вы же не думаете, что я так впечатлен этими слезящимися глазами и запахом пота с двух метров? Если вы хотите отпугнуть любого мужчину, то именно в таком виде перед ним и предстаньте.

Вот прямо сейчас и разонравлюсь? Потому что запахом сношу с ног? Я эту мысль даже до конца в голове прокрутить не успела, как он уже оказался рядом, полностью опровергая свои же слова. Надавил мягко на плечи, укладывая и блуждая по пижаме взглядом. О, нет. Он сорвался сюда, а здесь уже сорвался окончательно. Я почти послушно улеглась и позволила накрыть себя одеялом. Но этого ему было мало — ему теперь всего мало. Он даже не отстранялся, упершись одной рукой в кровать, а второй продолжая меня закутывать.

— Может, все-таки в душ? Сколько сейчас температура? — он почти неосознанно приближался к моему лицу с чуть мутнеющим взглядом, а потом резко отстранялся, словно сам себя одергивал. — Мария, какие антибиотики принимаете? Вам же прописали?

Я не отвечала — эти вопросы и не задавались для того, чтобы на них отвечать. Он просто говорил и говорил, чтобы каким-то образом оправдать свое поведение.

— Заразитесь, — выдала я последний аргумент, но и сама уже плыла от его странных движений — то медленных ко мне, то быстрых от меня.

— Заражусь.

И вдруг он почти навис сверху, рассматривая мои губы. Хотя все еще держался за остатки разума:"

"— Мария, я… а может, обтереть тело? Станет легче. Если водкой. Сходить за водкой?

Ну да. Погорячилась я с «остатками разума». У него самого взгляд уже стал больным — наверное, в голове он меня уже раздел и обтирал. Водкой, да. Или языком.

— Кирилл Алексеевич, и это снова не домогательства?

— Нет, конечно. Я просто полностью отдаюсь работе. Вы мне не нравитесь, не придумывайте. Я в прошлом месяце Игната так же навещал.