Наагатинские хроники

Дейш ощущал настоятельную потребность как-то выразить то странное чувство, что заставило его обнять Риалаша. Новорождённая дочь будила в нём нежность. Нежность, которую он раньше испытывал к одной только Тейс. Дейш любил Риалаша и был готов отдать за него жизнь, но сын не вызвал у него такой щемяще-острой потребности выразить свои чувства прикосновением. Раньше не вызывал. Сейчас же Дейш ощущал, что в нём просыпается что-то ещё, чего раньше он, как отец, не ощущал.

Поддавшись порыву, Дейш наклонился и прижался губами к нежной ручке дочери. Никогда ранее его так остро не пронизывало осознание того, что он стал отцом. Ребёнок… дети… его часть… Изредка слыша восторженные заявления новоявленных папаш о том, какое это прекрасное чувство – держать на руках часть самого себя, свою плоть и кровь, своё, можно сказать, творение, Дейш лишь раздражённо морщился. Заявления эти казались ему излишне пафосными."

"Но сейчас он смог это почувствовать. У него, у мужчины, родилась дочь. Это наполняло его безмерным удивлением. У него, такого сильного и мужественного, родилась слабая девочка! Осознание этого заставило его испытать ещё большее удивление и даже растерянность: он дал жизнь трём маленьким существам. Они родились благодаря нему. И Тейс. Они смогли сотворить чудо, подвластное одним только богам. И сотворить его трижды.

«У меня трое детей».

В своих мыслях, ещё до встречи с Тейс, Дейш, конечно же, представлял будущего наследника. Но его появление не было окрашено эмоциями. Наследник был нужен для продолжения преемственности, не более того. Просто ещё одна его обязанность как наагашейда.

Рождение… нет, уже само зачатие Риалаша изменило отношение Дейша к детям. Он любил сына, был привязан к нему, но ощущать его своей частью, творением… Нет, эти мысли раньше не посещали Дейша. Он только теперь вдруг осознал, что у него наконец-то появилось то, что принадлежит ему целиком и полностью. Даже если он вдруг потеряет трон, свой народ, у него останутся его дети. Маленькие, короткохвостые, слабые и глупые, но это его дети. И никто больше не сможет называться их отцом.

Дейш с лёгкой улыбкой посмотрел на кошку.

– В этот раз ты оказалась права.

На кошачьей морде появилось недоумение.

– Но только в этот раз, – уже строже добавил Дейш.

– Фух, ну и денёк! – выдохнул Вааш, осматривая темнеющее небо. – Я думал, уж точно кто-нибудь кого-нибудь прибьёт. А ты чего так чешешь?

Ссадаши, к которому был обращён вопрос, даже не повернулся, продолжая целеустремлённо ползти к дому. Вааш хмыкнул, предположив, что парень всё же окончательно замёрз.

За дверь наг скользнул так стремительно, что Вааш окончательно уверился в том, что тот промёрз до самой печёнки. Даже пошутить хотел. Мол, доигрался.