Наагатинские хроники

Но едва Вааш захлопнул за собой дверь, как Ссадаши бухнулся на пол.

– Эй, ты чего? – Вааш опустился рядом с ним и попытался перевернуть парня на спину.

Тот что-то невнятно пробормотал и попытался отпихнуть его руки. Тело его пылало, а пальцы дрожали. Вааш поспешил поднять его и перетащить в комнату. Там он положил его рядом с очагом на шкуру и опять бросился на улицу.

Через несколько минут он вернулся в сопровождении недовольного Эоша.

– Где он? – лекарь решительно заполз в комнату и неодобрительно уставился на свернувшегося клубочком парня.

Обеспокоенный Вааш нервно мялся на пороге.

– Он свою одежду девчонке отдал и, наверное, часов десять провёл в одной рубашке. Потом я на него свою шубу напялил. Говорит, что грелся тем, что глотал свой яд.

Эош прикрыл глаза и застонал.

– А ещё на нас напали звери. И, кажется, его слегка поцарапали, – добавил Вааш.

– Бездна мудрости! – в сердцах бросил лекарь и пополз к Ссадаши. – Почти уверен, что баловаться ядом он начал с самого прибытия в Зайзишар. Он худосочный и должен мёрзнуть сильнее, чем наагариш Делилонис. И кровообращение у него дрянь, это я как лекарь говорю!

Ссадаши чуть слышно застонал и что-то пробормотал. Ваашу показалось, что он звал «госпожу».

– Да… – протянул Эош, осматривая распростёртого Ссадаши. – Проще добить, чтобы не мучился.

– Всё так плохо? – ещё сильнее заволновался Вааш.

Эош мрачно посмотрел на него и медленно, очень проникновенно произнёс:

– Видишь ли, идиотизм не лечится. Совсем.

Несколько секунд Вааш просто смотрел на него, а затем сплюнул от досады. Он-то подумал, что с Ссадаши всё совсем плохо.

– Жизнь вылечит, – уверенно заявил он. – А ты вылечи от того, чем он болен сейчас.

Эош тоскливо вздохнул и потёр налившуюся синевой шею.

– Сползай за моим ящиком с лекарствами, – попросил он Вааша, – а то у меня уже сил никаких нет со всей этой нервотрёпкой.

– Щас сделаю, – кивнул тот и, не одеваясь, выполз на улицу.

А Эош опустился на пол рядом с Ссадаши и устало воззрился на него.

– Залечу я тебя, поганец, залечу, – пообещал он.

Через три дня Ссадаши наконец разрешили появиться на улице, и мрачный, закутанный по самые глаза наагалей выполз на расчищенное по такому случаю крылечко.

– Ну как? Не качает? – спросил обеспокоенный Вааш.

Ссадаши бросил на него косой взгляд и промолчал.

– Да ладно? Всё ещё дуешься? Это же для твоего блага было.

– Для блага?! – звенящим от негодования голосом прошипел Ссадаши. – Он меня всего облапал! Всё потрогал! Вааш, почему ты вообще это позволил? Где была твоя мужская солидарность?

– Так нужно было, – упирался Вааш. – Должен же был Эош понять, что у тебя ещё болеет.

– А паховые пластины он мне зачем мял?

– Ну так они у тебя совсем задубели, – смутился Вааш. – Да и от яда нередко мужские причиндалы отказывают.