Начать сначала

Не жалея птаху тискал округлые ягодицы, нырял пальцами меж ними в ложбинку. Может, она и сопротивлялась вначале, я не помнил. Мной овладела нестерпимая жажда, которую я так долго сдерживал.

Скоро эта девчонка станет моей. Нелегкие и опасные события последних дней подстегивали шайрасские инстинкты присвоить птаху незамедлительно.

Я пил дыхание птички, пробирался глубоко в ее рот языком. Потом захватывал в надежный плен, скользя по нему губами. Тихо рычал, вбирая в себя ее вкус и заводился сильнее. Нарочито неторопливо исследовал ее пальцами между ног. Гладил то легко, то с нажимом, погружался и уходил прочь, вызывая протестующие стоны. Своими действиями сводил птаху с ума и сам терял разум от нетерпения.

Птичка вскоре присоединилась к активному омовению и намыливая мое тело, уверенно изучала узкими ладошками плечи, грудь и живот. Затем от шеи по спине вниз, поясницу и ягодичные мышцы, переходящие в хвост.

Не в силах больше терпеть, я раздвинул паховые пластины и дал осмелевшей птахе вымыть и эту часть моего тела. Я стоял снаружи чана, и вода с пеной стекали на пол, но нас совсем не волновал этот вопрос. Покрытие за ширмой было выложено округлыми камнями из реки и герметично заделано, мыльная вода cтекала в отверстия у чана и можно было не бояться испортить деревянный настил снаружи.

Кое-как смыв пену и едва промокнув воду с тел одним полотенцем, я утащил Аделин на кровать. Полулежа разместился на спине, опираясь верхней частью торса на изголовье ложа, усадил птичку верхо́м.

– Давай, малыш. Сделай это сама. Так как тебе будет комфортно.

Ответом мне послужил испуганный взгляд.

Я притянул птичку ближе, снова целовал, распаляя. Направлял ее руками, придерживал свою плоть, пока она медленно опускалась на меня. Мне стоило огромных усилий сдержаться, чтобы не схватить птаху за бедра и рывком не насадить на себя. Сквозь стиснутые зубы выпустил воздух, почувствовав, как она полностью вобрала меня, коснувшись круглой попкой хвоста. Поерзала, прислушиваясь к ощущениями.

А дальше я помогал ей двигаться вперед-назад. Давал ей время привыкнуть ко мне. И только когда Аделин была полностью готова принять мою страсть, опрокинул на спину, вырвав из ее рта удивленное ойканье. Концом хвоста согнул правую ногу птички в колене и отвел вбок, больше открывая для себя. Лишил возможности двигаться само́й и уже, не сдерживаясь, с натиском проникал до упора в девичье тело. Ласкал руками и ртом, помогая шагнуть в острое наслаждение. Какой-то миг наслаждался громкими стонами и крупной дрожью, сильнее сжимал в своих руках, а в следующий догнал ее сам, погрузившись в опустошающее марево удовольствия. Собственнически пометив ее собой.

Я освободил Аделин от своего тяжелого веса и перетащил на себя.