Начало

А сейчас — прекрати эти разговоры. Ты не представляешь какой-то ценности, кроме как стрелять по фрицам из окопа — вот и реализуй эту ценность, а не придумывай отмазки — от них один вред.

— Какой?

— А такой! Будешь сожалеть о том, что что-то не сделал — тут-то тебя и подстрелят.

— Почему это?

— А потому. Будешь думать не о том, чтобы как следует укрыться и вести меткий огонь, а о том, что тебя могут убить, голова будет занята другим — отвлечешься на раз и не заметишь, как подставишься. Так что брось эти мысли и думай о том, что пока жив и так будет и дальше, чтобы после победы ты смог изучить медицину и открыть наконец свое лекарство. Понял?

— Понял…

— Ну и ладно коль понял.

Михаил и сам порой ловил себя на тех же вопросах, что и этот новобранец. Действительно, было странно, что, с одной стороны говорят о ценности человеческой жизни, а с другой — запихивают эту самую жизнь в очень смертельные ситуации. Нет чтобы использовать ее как-то на пользу человечеству. А тут — и правда, а чего он-то сделал такого, чтобы представлять ценность? Другое дело, что у них в деревне не было всяких там кружков и консерваторий. Но трактор-то ведь мог выучиться водить? А вот не выучился… ""Ну ничего — выучусь еще."" И Михаил с повышенным упорством постигал науку перемещения по полю боя."

"Им постоянно объясняли, что от инстинкта самосохранения никуда не деться — он присутствует в каждом. Но как он проявляется — это уже индивидуальная особенность. Одних он заставляет паниковать и прятаться, других — приложить все силы для уничтожения врага. Бойцам постоянно вдалбливалась мысль, что только уничтожением врага они спасутся. Только мертвый враг — гарантия того, что они выживут.

На одном из общих обучающих занятий по психологии поля боя вылез ухарь и начал разглагольствовать, что лично у него страха нет, он всех побьет безо всяких там вхождений в состояние отрешенности от тела. Тут уж Михаил не выдержал — какого фига это хвастун мешает своим товарищам найти в себе то состояние, те слова, мысли, ощущения, которые позволят ему перебороть, уменьшить страх. Для этого же надо сосредоточиться, а этот ухарь им всем мешает. Тем самым он способствует врагу — убивает своих товарищей. Он может что-то говорить, только если может добавить что-то полезного, а не красоваться, когда безопасно. Тот скукожился и больше ничего не говорил. Позднее оказалось, что он действительно действует так, как будто не ведает страха. Выжил он или нет — неизвестно — через три месяца он куда-то пропал и больше Михаилу не встречался. А комвзвода приметил Михаила, и потом его частенько нагружали проведением политинформации.