Над законом

Если и есть они, эти пули, все равно...

Он помолчал.

– Должны быть еще и гильзы, – осторожно сказал Илларион. – Много гильз.

– Пули, гильзы... – проворчал участковый. – Ты понимаешь, о чем говоришь? В общем, так. Давай договоримся: я тебе – билет до Москвы, а ты – молчок. Не было тебя здесь, понял? Борисыч по пьяному делу сгорел, вот и все дела.

– Ты что это, никак, боишься? – спросил Илларион.

– Дурак ты, московский, – вздохнул участковый. – Вот ты, я вижу, не боишься, а зря. Тут, брат, закона нету. Тебе машины своей жалко? Ты жизнь свою пожалей, чудак. Разве ж можно ее за железяки отдавать?

– Ого, – покачал головой Забродов, – сильно сказано.

– Как есть, так и сказано. Нет, я не спорю, ты в своем праве. Можешь писать заявление, приму. Следствие начнется, с тебя – подписку о невыезде, само собой, потому как единственный свидетель, да и сам под подозрением... Я уж не говорю о том, что жрать тебе нечего.., как думаешь, почему? Да потому, что не успеешь ты проголодаться.

– Ты меня не пугай, – возразил Илларион, – пуганый я.

Участковый некоторое время разглядывал его выцветшими глазами, словно что-то прикидывая.

– Вижу, что пуганый, – сказал он наконец. – Здесь таких пташек, считай, что и нету.

– Давай начистоту, папаша, – предложил Илларион. – Я вижу, что зарплату ты только от государства получаешь, иначе разговор у нас с тобой вышел бы совсем другой.., так?

– Допустим, – сказал участковый.

– Ясно даже и ежу, – твердо сказал Илларион. – А раз так, то тебе, по идее, должно быть стыдно на улицу выходить.

– А ты кто такой, чтобы меня стыдить? Ты вот поживи здесь месяц хотя бы, тогда и стыди.., если захочется.

– Так я же не про то, – сказал Илларион. – Ты со мной по-честному, и я с тобой по-честному.

За предложение твое спасибо. Только мне оно не подходит. Может, тебе это и смешно, но я человек гордый. Не люблю я, когда меня ноги вытирают.

– Ишь ты... Ну, и чего ж ты хочешь?

– Для начала узнать, почему ты так уверен, что официальное расследование.., э.., не состоится?

– Тут граница. Люди здесь большие деньги делают. Кому это надо, чтобы из-за какого-то егеря, да еще из-за твоей машины сюда следователей из области понаехало? А коли откроется, что автоматчики эти из-за кордона приходили, так и из самой Москвы. Газеты, телевидение – дело-то громкое. А если за этот хвостик потянуть, такое на свет божий вылезет... Да чего там, тут ведь каждого второго сажать можно, если не каждого первого.

– Так-таки и всех? – усомнился Илларион.

– По мелочи если брать, то, пожалуй, и всех.

Кто проводником, кто сам промышляет по своему разумению... Браконьерство, конечно, не без того.

– Это понятно, – поддакнул Илларион, – граница все-таки.

Участковый вдруг скрипнул зубами.

– Голыми руками душил бы гадов, – с нескрываемой ненавистью сказал он.