Над законом

– Глаза бы выдавливал...

– Следствию все ясно, – сказал Илларион. – Руки коротки, так?

Участковый взглянул на него с яростью, которая, впрочем, немедленно потухла, сменившись выражением беспросветной тоски.

– Так, – медленно сказал он.

– Я, пожалуй, задержусь тут на некоторое время, – сказал Илларион. – Воздух здесь у вас просто исключительный. Я только теперь понял, что в Москве кислорода вообще нету. Местные органы охраны правопорядка не возражают?

Участковый безнадежно махнул рукой.

– Не на свои же тебя хоронить... Жена-то есть?

– Один, как перст, и гол, как сокол, – отрапортовал Илларион. – Так как?

– На квартиру я тебя пристрою, а большего не жди.

– Информация?..

– Хрен тебе, а не информация. Я и так уж наболтал на пять смертных приговоров. Собрался воздухом дышать, так и дыши, а меня не трогай! И вот еще что...

Он замолчал и зачем-то пошел к машине. Заинтригованный Илларион двинулся следом."

"Участковый распахнул дверцу, долго, гремя железом, рылся под водительским сиденьем и наконец, пыхтя и отдуваясь, вынырнул оттуда, держа в руке какой-то завернутый в промасленную тряпку продолговатый предмет. Илларион поднял брови – у предмета были на диво знакомые очертания.

– Это тебе вроде как противогаз, – сказал участковый, уверенными хозяйскими движениями разворачивая ветошь, – если вдруг почувствуешь, что начинаешь от нашего воздуха хворать. Вот, – продолжал он, протягивая Иллариону какой-то очень большой, тускло-черный и удивительно некрасивый револьвер, – для себя берег, да стар уже...

– Мать честная, – сказал Забродов, беря в руки оружие и удивленно его разглядывая, – да это ж 'смит-и-вессон'! Да какой старый-то, батюшки! Ну, батя!.. Не жалко? Ведь антикварная же вещица!

– Мы тут в антиквариате разбираемся не так, чтобы очень, – крутя ус, сказал участковый, – но дырки он проделывает такие, что только держись!

Я проверял.

– А он не взорвется? – спросил Илларион, взвешивая револьвер в руке и на пробу прицеливаясь в ствол березы шагах в двадцати.

– Говорю же, проверял, – обиженно сказал участковый. – Тут вот у меня еще патронов к нему с десяток...

– Еще и патроны! – восхитился Забродов. – Так ты ж не участковый, а чистый Дед Мороз!

Он взвел курок, опустил револьвер, потом резко вскинул его и нажал на спуск. От березы полетели щепки.

– Орел, – сказал участковый. – Только сильно на это не рассчитывай.

– Никогда я на это особенно не рассчитывал, – ответил Илларион, выбрасывая стреляную гильзу и заполняя опустевшее гнездо в барабане. – Это так, для поднятия боевого духа.

– Ага, – сказал участковый, – понятно. Так где ты, говоришь, служил-то?

– А ты, батя, не промах, – усмехнулся Илларион. – Только я тебе про это ничего не говорил.

И, ты уж прости меня, не скажу.