Над законом

– Вы не волнуйтесь, Степановна, забор я сейчас поправлю, и вообще наведу порядок.

– Прогнать тебя, что ли, с квартиры, – задумчиво проговорила старуха, подперев щеку ладонью. – Этак вы мне в следующий раз весь дом снесете. Виданное ли дело: среди бела дня стрельбу устроили! Я, милок, своей смертью умереть желаю, от старости!

Илларион покаянно опустил голову. Баба Вера некоторое время смотрела на его макушку, затем покачала головой и сказала:

– Куртку снимай, воин. Изодрался весь, как маленький. Сюда ее давай, заштопаю.

...Илларион заколачивал в забор последний гвоздь, когда возле него, взвизгнув изношенными тормозными колодками, остановился запыленный 'уазик'.

Участковый по-молодому выпрыгнул из кабины и подскочил к Иллариону.

– Говори, чего здесь было? – без предисловий спросил он. – Ты стрелял?

– Да упаси боже, – Илларион истово перекрестился зажатым в руке молотком, – какая стрельба? Тут что, кто-нибудь стрелял? Ты откуда такой взъерошенный, Архипыч?

Участковый огляделся, теребя длинный ус. В жарком послеполуденном мареве сонно жужжали пчелы, где-то гремели ведра, пролаяла ленивым голосом собака. Далеко, на самой границе слышимости протарахтел трактор. В огороде маячил обтянутый ситцевым платьем фундаментальный зад бабы Веры, сражавшейся с сорняками. Оттуда доносилось невнятное мычание – у старухи была привычка напевать за работой. Старший лейтенант откашлялся и спросил тоном ниже:

– Что было-то, а? Ведь было же что-то. Я из района возвращался, встретил Голубева мальчонку, он говорит: с Выселок приезжали, баб-Вериного постояльца насмерть застрелили. Я сюда, а ты – вот он."

"– Не бери в голову, Архипыч, – сказал Илларион, засовывая молоток за пояс. – Вон хоть у Степановны спроси – не было никакой стрельбы. Мало ли чего мальчонка порасскажет! А если и было что, – он доверительно понизил голос, – так какая разница? Убитых нет, раненых тоже. Можно считать, что был салют в честь знакомства. Конечно, нарушение порядка, так ведь мелкое же! Никто не пострадал, а раз нет пострадавших, то и дела никакого нет, правда?

– Как же, нет, – не сдавался участковый, – полдеревни свидетелей, а дела нет?

– У вас здесь что, свидетели бывают? – поднял брови Илларион, и старший лейтенант заметно смутился. – По-моему, никто ничего не видел. И потом, главное, что ничего не видел я, а ведь гости-то приезжали ко мне.

Участковый крякнул.

– Слушай, Архипыч, – совсем уже доверительно заговорил Илларион, – поезжай ты отсюда, ей-богу. Ты что, следствие проводить собрался? Ведь мы же с тобой договорились, нет? Поезжай и ни о чем не волнуйся. По крайней мере, до тех пор, пока эти гаврики меня не укатали.

– Утешил, – покачал головой Архипыч. – Мудреное ли дело – одного человека укатать?

– Кому как, – усмехнулся Илларион.