Над законом

– И потом, это смотря кого укатывать.

– Герой, – сказал участковый, садясь в машину и запуская двигатель. – Сильно-то не геройствуй.

Плетью обуха не перешибешь.

Илларион всю жизнь придерживался того мнения, что чем меньше трупов, тем лучше. Так что вступать в полемику с Архипычем он не стал и даже приветливо помахал вслед укатившему в облаке пыли 'уазику'.

Критически осмотрев реанимированный забор, Илларион поставил на место ящик с инструментом, помыл руки, натянул заштопанную Степановной куртку и прогулочным шагом направился в сторону школы. По большому счету делать ему там было нечего. Со школой все было предельно ясно. Непонятным оставалось только одно: почему 'спонсор' так рьяно охраняет свою пассию даже от самых невинных контактов? Илларион был уверен, что причина для такого поведения существует, нужно было только узнать, что это за причина, а узнав, использовать против окопавшейся здесь швали, которая уже стала порядком раздражать отставного спецназовца.

Кроме того, только через здешних таможенников можно было выйти на контакт с таможенниками латышскими – Илларион все не мог расстаться с мечтой вернуть свою машину и мещеряковскую двустволку.

'Нет, – думал он, легко шагая вдоль улицы и легкомысленно покуривая на ходу, – на роль положительного героя я откровенно не гожусь. Ну где это видано: выходить на смертный бой со всякой сволочью, чтобы вернуть украденную машину? Положительные герои убивают направо и налево ради спасения ребенка или женщины, или, уж на худой конец, старого друга, который по причине великой образованности неспособен сам дать в морду негодяю. Но ради возвращения машины?.. Нет, такого сюжета я что-то не припомню...'

Развлекая себя подобными размышлениями, он прошел половину расстояния от дома бабы Веры до школы, когда увидел бегущую навстречу тонкую фигурку. Несмотря на то, что видел ее всего один раз, Илларион сразу узнал ту, к которой, собственно, и направлялся.

– На ловца и зверь бежит, – сказал он, останавливаясь. – Здравствуйте.

– Вы целы? – не отвечая на приветствие, спросила она, тревожно шаря глазами по его фигуре – по всей видимости, тщетно пытаясь обнаружить переломы, рваные раны и прочие увечья.

– И что это за день сегодня? – пожал плечами Илларион. – Все только и делают, что интересуются моим здоровьем.

– Перестаньте паясничать, – сказала она, – на это нет времени. Вы целы?

– Да цел я, цел, – отмахнулся Илларион. – Что вы, в самом деле? Я ведь не ученик первого класса, а вполне взрослый дядя, вы же ведете себя так, словно я убежал с урока и чуть не утонул в пруду. В чем, собственно, дело?

– Дело в том, что вам необходимо немедленно уехать отсюда, – сказала она.