Наг для мятежной Дюймовочки (СИ)

А раз мои, то придите! Ваша богиня вас призывает! — прогремел ее голос, и почти все прибывшие союзники и часть стражи, словно завороженные, медленно поползли к вратам.

Пленники тут же отхлынули в стороны.

— Они идут не сами, — констатировал пятый Хранитель.

— Я их богиня. Они поклялись мне, а значит приняли мою власть над с-с-собой. Будь иначе, и у меня бы ничего не вышло. Отпус-с-сти мои творения. Они мои!

Хранители переглянулись и кивнули:

— Так тому и быть! — и исчезли, пропуская шедших, как сомнамбулы, нагов.

Замыкали процессию Авишанель с горящими священным трепетом и преданностью глазами и Шаас, который и рад бы сопротивляться, но ему не оставили выбора.

Оставшиеся не удел союзники и стражники, которые, видимо, приняли свою богиню только на словах и на которых ее власть не распространилась, растерянно оглядывались, не зная, что делать.

Как только все, кто должен был, пересекли границу, Шшассана расхохоталась. Да так заливисто и в тоже время страшно, что даже по нашу сторону врат все застыли, не в силах пошевелиться, и наблюдая, чем закончится божественный приступ веселья.

— Авишанель и Шаас-с-с… — наконец, успокоилась она, подползла к ним вплотную и, склонив змеиную голову набок, стала пристально их разглядывать.

 — А я уже и забыла, как выглядят мои творения. С-с-столько тысячелетий я пыталась забыть боль, которую вы мне причинили и… почти забыла, как вы выглядите, даже свой облик в ипостас-с-си нагайны забыла, но… что-то в вас-с-с все же есть. А ты… — она посмотрела на Шааса. — Знаешь, мне кажется, ты похож не него-с-с — того, кого я потеряла. Но он меня не ценил, а ты сможеш-ш-шь? — Шаас сглотнул и хотел что-то ответить, но богиня подняла вверх ладонь, останавливая его, а потом выставила указательный палец и замотала им из стороны в сторону: — Ц-ц-ц-ц-ц, не нужно говорить. Все равно совреш-ш-шь. — Посмотрела на Авишанель и спросила Шааса. — Она красивая? Тебе нравится?

— Она одна из самых красивых нагайн, которых я когда-либо видел, — выдавил наг.

Богиня склонила голову в другую сторону:

— Не вреш-ш-шь. Что ж… — и в одно мгновение, став огромной змеюкой, проглотила не успевшую даже пикнуть Авишанель.

Я потрясенно застыла, глядя, как богиня заглатывает чернохвостую вместе со всеми одеждами и украшениями.

— Мать моя женщина, — ахнула Зоя.

Дедок во втором кресле выразился более емко. А в следующее мгновение богиня снова поменяла облик, но теперь перед нами предстала Авишанель. Вернее, богиня, которая взяла ее внешность. Только цвет хвоста поменялся из антрацитово-черного на белый с золотом по кайме чешуек.

— Раз уж я забыла с-с-свой прежний облик, возьму лучшее, что сейчас-с-с имеется. Нравится? — и улыбнулась. Вернее, попыталась, так как явно забыла, как это делается в человеческом облике.