Папа (для) моей дочери

Раскаивается он! Ага! Кающаяся жрица любви! Не смешите меня!

– Лесь, – зову подругу, которую просто понесло. Я начинаю жалеть, что позволила Олесе удалить сообщения. Наверное, я мазохистка, раз сама расковыриваю почти затянувшуюся рану.

– Я докажу тебе, что он не такой, каким прикидывается! – шипит Леся.

– Лесь, я знаю, какой он, – пытаюсь успокоить подругу.

– Нет, Ира, ты его совсем не знаешь! Ты влюбилась в него без памяти и не видела ничего, пока… пока он… – Леська замолкает на полуслове.

– Я поняла, Лесь.

– Нет! Ты не поняла! Вот именно тогда он и был настоящий! Другой бы помчался за тобой и вымолил прощение, но не Бархалей! Потому что он считает, что всегда прав! А сейчас решил показать, как раскаивается?! Да ни фига! Его просто переклинило из-за того, что ты с другим! – Леся почти кричала.

– Лесь, это ничего, что никакого другого нет?

– А ему это и неважно! Ты была с мужчиной – этого уже достаточно!

– Лесь, он случайно нас увидел.

– Случайно?! Чёрта с два! Не верю я в случайности! Обещай, что ты не будешь с ним встречаться! – вдруг требует подруга и, судя по её воинственному взгляду, она не шутит.

– Лесь, Вадим почти сразу вернулся в Москву, – успокаиваю её.

– Вот! А если бы он одумался, то остался! Клим ведь никуда не уехал!

И эта туда же!

– Клим здесь из-за сестры, – объясняю я.

– Ира, вот ты меня поражаешь! Приехал он, может, и из-за сестры, но остался явно не из-за Киры! И знаешь, что я тебе скажу: это вообще знак судьбы, что вы с Кирой познакомились! – выпаливает подруга.

– А зовут этот «знак судьбы» случайно не Олеся Малевская?

– Ты что, думаешь, я специально это подстроила? – Леська, кажется, сама такого не ожидала.

– Ну, даже и не знаю, судьбоносная ты моя.

***

– Мам! Что так долго?! – нетерпеливо прыгает рядом Женя, стоит мне открыть дверь.

– Прости. Зашла к тёте Олесе на минутку, – оправдываюсь я.

– Мы же опоздаем! Или ты забыла?!

– Нет, не забыла, – отвечаю, старясь дышать ровно. Забудешь такое!

Клим сказал зайти с Женей после приёмных часов. Отправлять ребёнка с бабушкой не хочу: неизвестно, что бабуля может устроить. Так что деваться некуда – придётся вести дочь самой.

– Мам, а как мне теперь называть дядю Клима: папа Клим? Он же сам сказал, что он не дядя!

Вопрос застаёт меня врасплох. Женя ждёт от меня ответа, а я не знаю, что сказать.

– Не знаю, – в растерянности развожу руками.

– Ну, мам?!

– Женя, я правда не знаю.

– А можно, я у него тогда спрошу?

Ещё один удар под дых. Догадываюсь, что ей ответит Клим.

– Хорошо. Спроси."

"– Мам, а ты разве не рада?

– Почему? Рада. – Даю себе мысленный подзатыльник за то, что обманываю ребёнка.

– Ты больше не будешь его ругать? Пожа-а-луйста! – просит дочь. – Он хоро-о-ший!

– Я постараюсь.

Как бы мне ни хотелось ничего о нём не слышать, но Женя всю дорогу тараторит про Клима.