Наизнанку

Неестественная худоба лица, слишком глубокие впадины под глазами, резкое искривление носа, ну и главный признак — неспособность сконцентрироваться. Его глаза бегали по стенам, опускались к полу, мельком осматривали Янку и вновь возвращались ко мне.

— Я? — Маков немного растерялся и неосознанно ослабил хватку руки. Заметил, как волосы стали рассыпаться, падая на трясущиеся плечи. Я думал только о том, чтобы автомобили перестали проезжать по мостовой развязке, потому что мне просто необходима была темнота.

— Ты же пришел в гости к даме. Поэтому говори и разойдемся, — резко наклонился, как только очередной автомобиль, поднявшийся на мост, осветил комнату, внимательно следя за его реакцией.

И без того широкие зрачки увеличились, выдавая затуманенное сознание. Он был как робот: не понимал до конца, зачем он тут, чего собирается добиться приставленным ножом. Но я-то знал абсолютно точно, что мне не нравится холодное оружие у ее шеи.

— Ты грохнул моего отца! — Зашипел он, скользя ножом по коже от ключицы до самого уха. Хотелось взреветь и броситься на него. Но не мог, потому что она напугана и может дернуться…

***

Яна

Все его движения были резкими.

Они несли прямую угрозу, даже мне стало страшно. Пыталась дышать ровно, как он учил. Но не могла. Я вновь и вновь проклинала себя за то, что выбежала из казино, не предупредив Куранова. Я стояла на крыльце в одном только кружевном платье.

Снежинки кружились и падали рядом, облетая меня стороной, но я все равно задирала голову, в надежде получить хоть каплю прохлады. Казалось, что снежные фигурки тают еще на подлете, осыпаясь на ладонь уже горячей каплей. Хотелось растереть кожу, чтобы успокоить места ожогов, но не помогало.

Не помню, как запрыгнула в свою машину. Не помню, как въехала в подземный паркинг своего дома. Но отчетливо помню приторно-сладкий запах мужского парфюма, окутавший меня на лестничной клетке. Я задумалась, но все равно достала ключи от квартиры, чем и поплатилась….

— Ты грохнул моего отца! — зашипел парень и сильно прижал нож к моей шее. Дрожь стала уходить, а я не могла отвести взгляд от Олега. Он сидел на кресле, широко расставив ноги, а расслабленные руки лежали на подлокотниках, бликуя запонками. Шея была расслаблена, широкая грудь, обтянутая белоснежной рубашкой, расстегнутой на несколько пуговиц.

Только глаза… Его глаза даже в темноте сверкали, заставляя сжиматься в комок. Какой-то неконтролируемый поток энергии волнами накрывал меня, обдавая то теплом, то таким мертвецким холодом, что сердце останавливалось, а кровь застывала в венах, парализуя тело.

Фары машины пересекли его лицо, и я расслабилась. Мне было важно увидеть его сосредоточенный взгляд. Он не смотрел на меня, не спускал взгляд с того, кто сжимал меня между своих ног.