Наизнанку

 — Заметил, как она вздрогнула, весь румянец с лица исчез. — Кролик, мы с тобой договаривались, что ты не лезешь в мои дела, а я со снисходительностью смотрю, как ты перекраиваешь мою квартиру. Ну, и рубашки.

— Не смешно, — Янка чуть прищурилась, словно пыталась понять шучу ли я. — Это мой папа!

— Ян, для меня он Моисей. — выкатился на кресле в центр кабинета. — Ты, наверное, рассчитывала, что с самого утра мы с тобой купим тортик и отправимся знакомиться? И твой папенька со слезами на глазах даст свое благословение и позволит называть его батей? Да, мой добрый Кролик?

— Олег, это не смешно, — Янка надула губу и отвернулась, наивно пытаясь скрыть влажность глаз.

— Вот именно поэтому, Кролик, тебе проще было бы пройти мимо дяди Олега. Я предупреждал, ты согласилась. Подписала договор. А я терпеть не могу, когда кто-то нарушает условия. Могу и ремень снять… Теперь мы будем играть только по моим правилам! — оттолкнувшись ногой, подкатился на стуле, затормозив только тогда, когда уперся в ее голые ноги. Чуть сдвинул край полотенца, прижимаясь ладонями к еще влажной коже. — И первой, кто будет беспрекословно следовать правилам, станешь ты.

А я буду следить за тобой. Всегда.

— Нет! — ее глаза вмиг превратились из голубых в прозрачные, зрачки сузились, губы сомкнулись в жесткую линию.

— Да, Кролик, да! Ты вчера все сказала. Никто за язык не тянул. Со мной, несмотря ни на что. За мной даже на войну, а если потребуется, и патроны подносить будешь! — чуть раздвинул ее ноги, проскальзывая рукой в самое теплое место в мире. На это невозможно насмотреться. Невозможно устать наслаждаться зарождающимся возбуждением женского тела.

— И на танке научишь ездить? — еще недавно уверенный голос пропал, уступая место то и дело пропадающему шепоту.

— Вот с танкистом тебе не повезло! Не прошел по росту. Могу только покатать на мотоцикле.

Не мог не рассмеяться. Подхватил ее, усаживая ее себе на колени.

— Правда?

— Как ты там сказала? — прищурился, делая вид, что вспоминаю что-то важное. — Честное Крольчачье!

— Хватит, — Янка ущипнула меня, устраиваясь удобнее. Она прижималась щекой к плечу, обдавая горячим дыханием шею. Пальцем зацепила цепочку, заставляя нагнуться ниже.

 — Меня и так все стали называть Кроликом из-за тебя! Это уже не тайна! Вот если меня снова украдут, то, как мне понять, что пришли от тебя? Как?

— Ну… Я буду называть тебя танкисткой, хочешь?

— Еще как! А каску выдашь?

— Ага! И бронежилет. А еще ремня дам, если будешь шляться по городу без Куранова. Ясно?

— Я-я-я-ясно… Предельно!

— Даже если поругаемся, ты не посмеешь выйти на улицу одна. Никогда. Будешь сидеть в комнате, пока не упокоишься. Это первое правило.