Наизнанку

Ничего! Просто аккуратные пирамидки коричневых коробок, составленные у зеркальной стены…"

"— Яна, если ты не успокоишься, то мы пропустим девичник Маринки! — Юля помогала разрывать коробки, пытаясь найти ту, в котором были упакованы наряды для девичника, оставленные у меня для хранения, потому что Лёня никогда бы не отпустил нас в таком виде. Мы с Юлькой перерывали коробки, расшвыривая вещи в разные стороны. — А если мы не явимся, то Маринка нас убьет. Стрелять умеешь не только ты. Лёнька у нее вообще мастер спорта по биатлону. Он так ее там натренировал, что она попадет даже в родинку на шее! А это совсем не в нашу пользу…

— Юлька, блин! Только не ной.

Сама виновата, нельзя мужику доверять собирать вещи. Вот теперь получаю. Но они просто должны быть здесь. Ищи. И молчи, прошу тебя! Молчи! — мы ползали по коридору в одном белье.

— Э! Телочки! Мы сегодня выдвигаться будем? — Оксана вбежала в квартиру, сбрасывая шубу прямо на пол. — Нашли?

— Нет! — хором ответили мы.

— Ну, кто доверил тебе хранить костюмы? — взвыла Оксана, скидывая с себя всю одежду. Она бежала к нам, снимая замшевые сапоги по пути.

 — Совершенно несобранная. Что у тебя в голове? Мало того, что переехали черт знает куда, так еще и распаковать вещи не успела. Чем занималась? Ведь весь Новый год дома провела! Дядя Миша сказал, что отец свалил от тебя?

Я замерла, бросив многозначный взгляд в сторону разговорившейся двоюродной сестры. Оксана плавно перебирала километровыми ногами, двигаясь по коридору. Яркое лиловое белье подчеркивало идеальную фигурку. Тонка талия, длинная шея, выразительная грудь. Длинные черные волосы были собраны в соблазнительную прическу.

— Оксана, поверь, твои причитания не ускоряют нас, а только злят.

А когда я злюсь, то становлюсь нервной, — хотелось бросить в нее пальто, куртку, лыжи… Только бы размазать идеальный макияж, только бы стереть с лица это идеальное выражение. Хотелось, чтобы презрительная улыбка сошла с ее красных губ!

— Ага… И начинаешь звать своего личного охранника, — Оксана, наконец-то скинула тесный сапог и бросилась на помощь.

— Ты чего? У него трое детей, — замерла я, всматриваясь в коварное лицо сестры. Мы никогда особо не дружили. Сначала воевали лет до десяти, потом соперничали, пока отец не принял решение переехать.

Даже сейчас, увидев сестру впервые за пару лет, не вспыхнула чувством нежности. Наоборот, хотелось дать отпор.

— Я не про него! Маринка рассказала, как какой-то «шкафчик» прикрыл вас своей грудью, когда расстреляли ресторан дяди Вити, — Оксана рылась в кофре с вечерними платьями. Но даже в профиль я могла видеть ее коварное выражение лица. Чувство, что меня пытаются расколоть, вытрясти что-то важное и абсолютно интимное, только крепло.