Наизнанку

Я позабочусь…

Лазарь наконец-то поднял руку, прицелившись прямо в сердце, ему не хватило смелости прицелиться в голову, потому что понимал, что Янка не отстанет, пока не увидит меня. Берег ее сердце, не решившись раздробить мою черепушку в мясо. Понимал, что его сделали палачом не просто так. Моисей наказывает и его. И за дело, между прочим, потому что молчал. Видел и молчал. Он крепко сжимал рукоятку ствола, смотря не столько на меня, сколько на дуло пистолета.

— Давай, Лазарь. Я жду! А чего? А чего такое лицо? Что? Прикипел всем сердцем? Бедняжка…. Но ничего. И тебе найдут нового напарника. Не переживай. Давай, стреляй… — громкий смех вырвался из груди, заполняя кабинет густым хрипом. Лицо Сереги становилось все краснее, было заметно, как дергается веко.

— Нет… — прошептал он.

— Да, бл**ь! — взвыл я и стал раскачивать стул. Деревянные ножки громко брякали по полу. — Стреляй, Лазарь! Стреляй, родной!

— Хватит! — в голове смешались все оттенки шума: надрывные голоса Бубы и Куранова, подбегающих ко мне, то ли успокоить, то ли освободить, хрип голосящего Лазаря и выстрел… Взрыв пороха оглушил, щедро сдобрив воздух кабинета резким запахом, от которого защипало в носу… В носу? Что я говорю?

Жалящая боль пронзила левую ногу где-то в районе колена. Вскрикнув, вытянул ногу, чтобы определить место очередного шрама. По касательной, однозначно. Ткань только слегка была надорвана, а значит, либо ему помешали выстрелить в сердце, либо он специально поцарапал меня.

Поднял голову. Абсолютно бледный Лазарь стоял все на том же месте, плотно сжав губы. Рука все еще сжимала ствол, направленный на меня. Придурок! На что он надеется? На то, что у меня есть запасной план? Очумевшие Буба и Андрей застыли справа от меня, не понимая, что уже сделали и, что делать дальше. Впервые увидел их глаза. Стра-а-а-а-ах… Черт! Конечно, они понимали, что теперь и им приговор будет подписан. Моисей не простит слабости. Никогда.

— Лазарь, что это, ** твою мать! — взревел Моисей и достал свой ствол.

— Не, все правильно! «Папа», что там насчет предсмертного желания? — выдохнул, резко вытолкнув остатки боли, и обернулся к вооружившемуся Моисею.

— Еще чего?

— Ну, как? Я всегда даю возможность озвучить желание. Правда, никогда не выполняю, но выговориться даю всегда."

"— А я не даю! — заорал Моисей. — Лазарь! У тебя последний шанс! Либо дышишь ты, либо он! Ясно? Все просто!

— Ладно… Давай, Сереженька… Просто хотел сделать старику предсмертный подарок. Но он не хочет. — Пожал плечами. — Хочешь, я закрою глаза. Тебе так проще будет? Кстати, мою тачку забери себе. Дарю!

— Что ты хотел? — очнулся Моисей.