Наизнанку

— Лазарь, стреляй! Только не промахнись! А то я умру от потери крови еще до того, как ты наконец-то найдешь жизненно важный орган!

— Скала! Скажи ему! — взвыл Лазарев, делая шаг ко мне.

— Стреляй!

— Олег? Что ты хотел сказать?

— Скала! Скажи! — Серега прижал дуло прямо к моему лбу.

— Я сказал, стреляй, тряпка!

— Нет, ты скажешь!

— Стреляй, б**ть! Кому говорю! — я вновь стал раскачиваться, то упираясь головой в ствол, то отдаляясь. Только теперь никто не бросился в мою сторону. Как только ножки захрустели, сделал последний рывок и встал, чуть поморщившись от стреляющей боли под коленом. — Стреляй! Никто не будет шантажировать меня! Моисей, запомни, что, как только я закрою глаза, то и ты отправишься вслед за мной. А там я тебя встречу. Хочешь, займу котел погорячее? — уже никто не обращал внимание, что рухнувший стул рассыпался, освободив меня. Осталось только скинуть наручники.

— Кто? — прохрипел Моисей. Его глаза потемнели и наполнились слезами. Дрожь только усиливалась, лицо покраснело. По надрывности голоса я понял, что старик почти готов, осталось только несколько шагов.

— Стреляй! Хватит! — сделал шаг навстречу Лазарю.

— Олег! Скажи ему!

— Кто?

— Стреляй!

— Нет!

Наши крики звучали одновременно. Просто кричали, сотрясая стены кабинета. Страх ощущался в воздухе все сильнее, повсюду началось движение, потому что на это сложно было спокойно смотреть. Не мог отпустить взгляд Моисея. Наконец-то он понял все. Мне не хотелось говорить, хотелось показать.

— Но ты меня отпустишь! — прошипел я, наклонившись к Моисею так близко, что на его седых кудрях отпечаталась моя кровь. Но он не заметил, продолжая хрипеть от гнева. — Стоять! — заорал я, заметив, как Костя подорвался с места. Ворон быстро преградил ему дорогу к двери. Моисей развернулся, застыв на месте.

— Ты? — старик взмахнул стволом, остановившись на фигуре брата.

— Так… Это без меня! Хватит с меня! — внезапно возникший Куранов отщелкнул наручник с одной стороны, и я бросился вон из кабинета. — Оставайся со своей семьей!

— Дочь не трогай!

— Это мы еще посмотрим! — рассмеялся я в ответ, подхватив по пути заботливо отброшенный Курановым ствол. Нужно будет поблагодарить…

Абсолютно на автомате взбежал по лестнице, пробираясь к главному столу вдоль стены. Свисающие серебряные каскады шелка, взволнованно шелестели, от каждого касания ко мне окрашивались в багряный цвет. Шел, проводя окровавленной рукой по серебристой штукатурке, оставляя неровные разводы. Хотелось оставить след «папе», чтобы не мог просто забыть. Гости испуганно стали оглядываться. Моя рубашка была в крови, а на руке болтался браслет, сотрясая воздух нервным металлическим побрякиванием. Увидевшая меня Янка распахнула глаза и застыла в неестественной позе.