Наизнанку

Б*ять? Что я говорю?

Я вскочил с кровати, направляясь в душ. Глаза красные, лицо опухло. Даже через закрытую дверь был слышен странный треск. Черт! Она, что? Сидит под дверью? Заноза! Умывшись ледяной водой, надел спортивные штаны и футболку."

"— О! Оптимистам привет! Головушка бо-бо? — в коридоре на полу сидела Яна, прямо под дверью моей спальни. Она сидела в позе лотоса, не поднимая головы, а перед ней стояла небольшая швейная машинка, она строчила что-то из…

— Это моя рубашка? — взвыл я, рассматривая крупную клетку на темно— синем фоне. — Где ты взяла машинку?

— Ой! Правда? Это твоя рубашка? — Яна вскочила, уперев руки в боки. Она прищурилась и встала на цыпочки, чтобы хоть немного сравняться со мной в росте. — Отпусти меня домой, и я перестану портить твои вещи. Или дай позвонить мужу. Папа, вообще, в курсе, что я здесь? А! Кстати, как тебе?

Яна крутанулась, демонстрируя свой наряд. Короткие джинсовые шорты, и обрезанная футболка, открывающая одно плечо. Ее хитрая улыбка и недобрый прищур, не сулили ничего хорошего. Да и мне было все равно. Развернулся и пошел по коридору, по пути натыкаясь на коробки, которых весьма прибавилось! Я застыл, почти добравшись до дверей. Яна до сих пор стояла в глубине квартиры и ждала моего ответа. Черт! Зачем я повернулся? Эти шорты были вырезаны и моих любимых джинс! Ну, что за характер? Я отдал ей карту, любая другая бы накупила себе всего, что нужно и не нужно! Нет же! Мы не ищем легких путей! Нужно перекроить мой гардероб! Расчленить все джинсы и поиздеваться над рубашками. Почему меня так трясет?

— Когда я вернусь, этих коробок не должно здесь быть! Меня не волнует, что ты сделаешь! Но я вернусь через час, ты должна разобрать все вещи и разложить все обратно! А я приду и проверю! Ясно? — я еле держал себя в руках, чтобы не заорать. Грудь вибрировала от кипящего гнева. Этот «кролик» одним своим видом приводил меня в состояние ярости.

— Ха… Хочешь, когда освобожусь, поглажу твои шнурки, а потом переберу гречку? — Яна подпрыгнула и стала тыкать своим пальцем в мою грудь.

— Деточка, мне насрать, чья ты дочь. Это мои вещи! После того, как разберешь коробки, занимайся чем хочешь! Хочешь, гречку перебирай, хочешь, рубашки перешивай, — я выскочил в коридор и закрыл дверь на замок с внешней стороны. — Вот, посиди, деточка.

— Я тебе не деточка, — завизжала Яна, что не могло не вызвать улыбку. Я ехал в лифте и улыбался, потому что знал, что она там бесится.

Сказать, что эта девчонка заставляла меня кипеть от злости — ничего не сказать. Ее ярко-голубые глаза так рьяно старались казаться грозными, напугать меня. Но для меня она была мышонком, который храбрился перед котом. Мышка. Маленькая голубоглазая мышка.