Наизнанку

Под ногами что-то захрустело, быстро протянув руку, щелкнул по выключателю. Ну, как щелкнул? Вдарил, что есть дури, почувствовав вибрацию стены.

— Ой, дяденька! Я хотела разобрать все коробочки! Все-все! До единой! А они как начали падать, одна, потом вторая… — противный ласковый голосок давился смехом за дверью кухни.

Я обвёл взглядом коридор, пол которого был усыпан битыми тарелками, рваными тряпками. Черт!

— Я убью ее, — ударил кулаком в дверь, за которой пряталась моя жертва. — Деточка! Открой дверь?

— Ага…. ЩАС!

— Иди…. — Лазарев, оклемавшись от смеха, оттолкнул меня в зал. — Янка! Я жрать хочу! Очень! У меня вторые сутки кроме алкоголя, ничего не было!

— Лазарь! Позвони отцу, я выйду, только когда он приедет! Видеть не хочу этого заносчивого придурка, — закричала Яна, ударяя ногой дверь со своей стороны.

— Черт….

— Пошли, покурим, — Паха втолкнул меня на балкон и усадил в плетеное кресло. — Это Моисеева?

— Ага! Именно. Кролик, мышка, как ее там…. Э…э… Яна! — я закурил, откидываясь на спинку.

— С характером?

— Нет, *лядь! Одуванчик, ты же сам все видел.

— Не ори. Подумаешь, беспорядок навела, — Паша стоял, прислонившись к косяку.

— У меня всегда порядок. А как только она переступила порог моей квартиры, у меня ощущение, что я живу в сплошном ХАОСЕ!

— Ну, папа дал задание? — Паша понизил голос и наклонился, чтобы покрепче впечататься в меня своим взглядом.

— Да…

— Может, правовыми…

— Друг мой Бояра, не спрашивай информацию, узнав которую, тебе придется врать.

— С чего ты взял, что я буду врать? — Паха рассмеялся и сел рядом, закинув руку мне на плечи.

— Не спрашивай. А я не буду говорить.

— Мне и спрашивать не нужно, потому что я все вижу.

— Господа, я договорился! Коридор вычищен, а нас покормят завтраком. И даже пообещали, что сегодня без яда, — Серега открыл дверь. — Быстро! Очень хочу есть.

В коридоре мелькнула тень. Яна убрала метлу и снова убежала на кухню.

— Не бойся, не укусит, — Паша толкнул меня рукой в спину, направляя к выходу.

— Боже, деточка! Скажи сразу, в моем гардеробе осталась хоть одна целая рубашка?

Яна нарезала овощи, не обращая на меня внимания. На ней красовалось платье, сшитое из моей синей рубашки в клетку. Руки были обнажены, ткань плотно облегала, расширяясь к бедрам, где превращалась в легкую складку.

— Где ты взяла тот агрегат, которым старательно шумела под дверью моей спальни?

— Соседка же при тебе принесла машинку. Я подшила ей тюль, а заодно пошила себе наряд, — проворчала Яна, не поворачивая головы в мою сторону.

— Паш, помнишь мои голубые джинсы, которые я поклялся никогда не выкидывать?

— Ну? — Паша сел в кресло, осматривая кухню.

— В которых ты пообещал похоронить меня? — не унимался я, при этом не отводя глаз от раскрасневшегося лица «кролика».