Наизнанку

— Ну?

— Деточка? Принеси джинсы? Похвастайся дяденькам? — я снова закурил и отвернулся к панорамному окну.

— Что случилось? И что ты там придумал про какие-то джинсы? — зашипел Паха, как только Яна вышла.

— Будет знать, как трогать мои вещи. Я еще не то выдумаю, чтобы опустить эту птичку на землю.

— Олег, — Лазарев потерял равновесие и грохнулся на пол, увлекая за собой Пашку.

— Нет, ну посмотри на этих придурков. Какие вы дяденьки? Янка! Называй их мальчиками…

Я встал, чтобы поднять этих детишек, когда в кухню вошла Янка. На ней были шорты, сшитые из моих старых, но тем не менее, любимых джинсов. Это было больше похоже на трусики, потому что облегали тело так крепко, повторяя вздернутый изгиб попки, а пояс был слишком низок. С каждым шагом голубая ткань опускалась все ниже и ниже…

— Дяденьки, — рассмеялась Янка, наблюдая за нашей реакцией. — Кушать будете?

— Да! А еще налей мне кофе, раз уж ты сегодня пообещала не травить меня! Только в мою, черную кружку.

— Ой…

Вот почему я не удивлен? Почему? Ой…. Ой — это то, с чего начинаются драки, разводы, войны… просто две буквы, в которых таится так много скрытых эмоций.

— Ну, рассказывай.

— Она была старая… — Яна стала пятиться к выходу.

— Чувствую, что мы сегодня не поедим, — Паша похлопал меня по плечу.

— Ну, на этот раз тоже накажем ее? — прошептал Лазарев, когда девушка выбежала.

— Ой, Серый, на этот раз все серьезно и без шуток.

— Видимо, хорошо, что мы приехали, да?

— Да… Крови было бы…. Во… — Паха провел рукой над головой.

— Вот… — в руках Яны было 3 осколка, которые когда-то были моей кружкой. Она проехала со мной весь мир. Ни в одном аэропорту ее не разбили, а она…. Я затушил сигарету и открыл ящик кухонного гарнитура.

— Паш? Накрой на стол, а то в ближайшее время наша деточка будет занята, — я положил на стол тюбик суперклея. — Вперед, кролик!

— Почему кролик? — прошептал Лазарев.

— Не спрашивал… мало ли какие сексуальные предпо….

— Замолчи, а то не получишь свою кружку! — взвизгнула Яна и ударила меня, так и не дав договорить"

"Яна ходила у дверей кабинета почти час, даже несколько раз бралась за ручку, но потом отпускала и уходила. Мне стало интересно, сколько времени ей потребуется, чтобы наконец, войти. 51 минута… не мало.

— Прости меня!

— За что простить?

— Когда я нервничаю, веду себя странно…

— Это мягко сказано! — я крутанулся на кресле, повернувшись лицом к приоткрытым дверям. Яна стояла, прислонившись к косяку и теребила длинные светлые волосы.