Наизнанку

Он курил, пуская в воздух кольца дыма.

— Соскучился?

— И не говори! Прямо сроднился с тобой! — он громко рассмеялся и протянул мне руку. — Уже не знаю, как и день прожить без вида твоей заносчивой морды!

— Э! Поосторожней! — я сел рядом и закурил. — Чего приехал?

— Ну, если честно, то мне просто очень интересно, как ты наведешь порядок в этом собачатнике. Именно для этого я приехал ни свет, ни заря.

— Уже десять утра.

— Это слишком рано.

— Э! Барышня! Да, ты из тех, кто продирает глаза после обеда?

— В точку. А ложусь я только тогда, когда горизонт окрашивается первыми лучами рассвета.

— Точно, барышня, — я внимательно рассматривал Серегу сквозь очки. Он развалился на ступенях, раскинув руки и ноги в разные стороны. На нем, как всегда, был идеально сшитый костюм, легкая небритость, легкая небрежность волос, расслабленность в движениях. В целом, он производил впечатление абсолютно счастливого человека. Глядя на него, думаешь, что он из молодых, успешных, далеких от грязи и криминала. Но, как ни странно, он слишком близок к Моисееву. Конечно, он не был правой рукой старика, потому что это место занимал родной брат, Моисеев Михаил Викторович, но был в курсе всех дел."

"— Заткнись, — зашипел Серега и одним щелчком отправил окурок в урну.

— Как ты оказался у Моисея? — никогда не умел ходить вокруг, да около. Да и Лазарев не из тех, кто оценит расшаркивания вокруг его персоны.

— О! Свершилось! Наконец-то! А то я уже думал, что ты никогда не спросишь, — он скинул очки и повернул ко мне голову.

— Черт! Прости, как я мог не поинтересоваться твоей персоной раньше. Прости, — я рассмеялся.

— Ну, тогда слушай сказку дядюшки Лазаря. Только ведь ты и сам всё знаешь. В жизни не поверю, что ты бы сел пить с тем, о ком ничего не знаешь.

— Конечно, знаю. Но мне интересно сколько раз ты мне соврешь. Готов поспорить, что не меньше трех.

— Дерьмо! Планировал пять, но теперь придется раскрыться.

— Серега, мы долго еще будем вас ждать? У ребят есть работа, вообще-то, — дверь открылась и показался Буба. — Давайте уже закончим этот никому ненужный цирк?

— Буба-Буба… — я встал и шагнул в дом, отталкивая крайне недовольного парня.

Интерьер дома был грубым, мужским. Ничего лишнего. Стены были отделаны камнем, на полу массив дерева. Небольшая прихожая была больше похожа на гардеробную театра. Вешалки, крючки, полки для обуви. Видимо, здесь часто проходят собрания «быков». На первом этаже была только одна комната, по периметру которой стоял огромный диван.

— Привет, — я огляделся и сел в кресло, которое стояло напротив дивана, усеянного бритоголовыми качками. — Меня вы, наверное, знаете. Наскалов.

— Привет, — по комнате разнеслось вялое блеянье.