Наизнанку
Для кого-то он Призрак — бездушный убийца, для кого-то Скала — несгибаемый и упёртый. Его имя произносят с плохо скрываемым страхом. У него много имён, много ролей. Олег всегда разный: холодный, непробиваемый и такой красивый. Она — папина принцесса, наполненная романтическими мечтами о настоящем принце. Яна спутала его планы, ворвалась в жизнь переменчивым ветром сентября, сорвала многолетнюю маску. Что между ними может быть общего? Ничего кроме любви и общей тайны прошлого, что тянется атласной лентой, связывая их друг с другом навсегда…"— Даже если ты будешь сопротивляться, я останусь твоей слабостью, потому что от этого еще не придумали лекарства. С каждым днем я буду проникать в твою кровь все глубже. Даже придерживая на расстоянии, будешь помнить меня. Я «отравлю» сначала твое тело, а потом и душу!— Ты упускаешь только одну деталь. Я не спорю, что физически ты близка к моей полной капитуляции. Но душа? Детка, ты погорячилась! У меня ее просто нет!"Содержит нецензурную брань.
Подбежав к раковине, опустила голову под ледяную струю, чтобы, хоть как-то успокоиться. Он приедет? Сейчас? Что я наделала? Набирая полную ладонь ледяной воды, брызгала на лицо, словно хотела проснуться, очнуться. От ледяной воды кожа лица стала гореть еще сильней. Вернувшись к столу, налила в бокал и снова осушила его до дна, до самой последней капли, подцепив ягоду языком. На языке взорвался вкус клубники, уже не такой насыщенный, потому что весь аромат она отдала алкоголю, но осталась кислинка, приятно щекотавшая язык. Рукой нащупала сигареты и села на подоконник, взобравшись с ногами. Бежать было поздно…
— Хм…
Сердце остановилась, а песчаная буря мыслей резко опустилась, оставляя голову пустой. Все вопросы вылетели. Олег стоял в дверном проеме, опираясь рукой в косяк.
— Наконец-то, — взвизгнула я и нырнула под его рукой, выбегая вон из кухни, но в последний момент отпружинила обратно, врезаясь в его твердое, как скала тело.
— Стоять! — Олег крепко сжимал запястье моей правой руки. — Если ты хотела просто увидеть меня, то могла позвонить, а не врать, как пятиклассник!
— У меня нет твоего телефона! И, вообще, не льсти себе! Я не хочу видеть тебя! Меня бесит твое самодовольное лицо, и твоя тихая квартира меня бесит! Отпусти меня!
— Не отпущу! Ведь, ты этого добивалась?
— Отпусти! — я била кулаками по его груди, но он даже не шелохнулся. Вдруг до моих ноздрей донесся странный запах. Что-то новое… Чужое… По телу пробежал разряд тока, я замерла, задрав голову. Смотря ему прямо в глаза, не чувствовала ни холода, ни страха, ни смущения… ничего. Ярко— зеленые глаза темнели, становясь темным болотом, трясина которого затягивала.
— Я в душ, а потом отвезу тебя домой! — Олег нахмурился, всматриваясь в мое лицо, а потом отпустил руку и, скинув пиджак на кресло, ушел. Дверь в ванной хлопнула, а я осталась, пытаясь понять, что произошло. Не в силах отвести глаза от светлого пиджака, стояла, сжимая кулаки. В носу до сих пор стоял запах. Чужой. Женский. Рванув вперед, сгребла пиджак и поднесла к носу. Точно! Женские чересчур сладкие духи по-хозяйски окутывали ткань. Они перебивали тот запах, которым я упивалась сегодня весь день, который заставлял замирать мое сердце. Пиджак рухнул на пол, звонко звякнув пуговицами о пол. В висящем на противоположной стене зеркале, я увидела собственное лицо, искаженное отвращением. Щеки горели, а глаза блестели непролитыми слезами. Откуда они взялись, слезы эти? Кто их звал? Кто просил? Я не реву! Нет!
Дальше я не думала. Не могла. Просто вбежала в свою комнату. Неконтролируемый гнев бурлил, а в носу до сих пор стоял этот отвратительный запах. Я терла нос, стараясь избавиться от него, но все напрасно. На полу стояли пакеты с одеждой, которую я купила вчера.















