Наизнанку

Поэтому, мне нужен график. Я не хочу ждать тебя каждый день. Не хочу писать, звонить. А больше всего не хочу ждать звонка. Поэтому, мне нужен график, — брюнетка сбросила с кровати ногу и сложила руки на груди, давая понять, что говорит вполне серьезно.

— Интересно. Я подумаю.

— Нет! Мне нужен ответ, — она топнула ногой.

— Брюнеточка…

— Настя.

— Хорошо. Настенька, я подумаю. А теперь вари кофе, пока я в душе. — соскользнул с кровати и направился в ванную, проходя мимо раскрасневшейся девушки.

— Нет! Ты не уйдешь! Вторник, четверг и понедельник, — ее крик догнал меня, когда уже взялся за хромированную ручку двери.

— Понедельник, четверг и суббота, — сквозь смех сказал я, захлопывая перед ней дверь.

***"

"Старый двор непроизвольно навевал приятные воспоминания детства. Цепочка старых пятиэтажек была плотно заперта между высоких новостроек. Как оазис среди душной пустыни. Тут даже дышалось как-то по-особенному. Деревья скинули все листья, им оставалось только стыдливо размахивать голыми ветками, зато осмелевшие листья, почувствовавшие свободу, начали кружиться по двору. Они выписывали виражи, врезаясь в еще сонные окна дома, забивались под дворниками автомобилей, укрывали опустевшую песочницу.

Открыв дверь, впустил в машину свежий морозный воздух. Ветер старался пробраться как можно глубже, задувая под кожаную куртку, но мне было все равно. Такие минуты полного спокойствия выдавались не часто. Город еще спал, радуясь субботней беззаботности. Как бы я ни старался не впускать в голову мысли, это не получалось. Перед глазами всплывали обрывки ночи, но какими бы они ни были жаркими, их перекрывало воспоминание о голубых глазах. Испуганных, тревожных и таких настоящих. То, как она вжималась в серую стену, как вспыхнула, когда увидела меня и, как пыталась помешать выбиванию дерьма из того придурка. Яна смотрела на меня так, словно чего-то ждала, словно я должен был сделать что-то. Но что я упустил из виду? Я должен был извиниться? Или что? Черт! Как понять этих баб, один и тот же взгляд которых может говорить о разных вещах. То, что она не задумывается о собственной безопасности — это скорее вина Моисея. Она настолько привыкла к постоянной охране, что перестала трезво оценивать возможные риски своих поступков, надеясь, что кто-то всегда будет рядом…

— Привет, мажор, — из подъезда вышел Паха.

— Привет, бюджетник, — Я рассмеялся и выскользнул из машины, обняв Паху.

— Поехали? Нам еще пилить больше часа. — Паха постучал меня по плечу и потянулся. — Где твой костюм? Лакированные туфли?

— Бояра, я же знал, что если так оденусь, то ты мне до конца поездки покоя не дашь.

— Ладно, живи, мажор! Мы еще с Марой оторвемся, когда встретимся.