Наизнанку

 — Если ты собираешься убрать его, то я с тобой.

— Нет, мне вообще с тобой лучше не видеться, не хочу светиться.

— Да брось! Ты еще не знаешь, но мой начальник кушает с руки Моисея, поэтому пока тот кормит, за меня можешь не волноваться. Тебе просто нужно контролировать порции. Мой шеф очень прожорлив.

— Я сказал нет."

"— Да.

— Нет, Бояра. Нет! Ты не знаешь, куда влезаешь. Я иду против многих, поэтому хочу быть один.

— Значит, слухи — правда?

— Мне необязательно отвечать на твои вопросы. Ты и сам все знаешь. А теперь поехали завтракать? Конечно, если твои вопросы закончились.

— Ты всегда был такой, — Паха выскочил из машины и в один прыжок оказался около меня. Его огромные руки сгребли ворот футболки так, что я чувствовал, как ткань сжимается у горла. — Мы вместе били стекла, жгли мусорки, заливали клей в замочные скважины. Но если нас ловили, ты вставал и брал все на себя, даже не давая возможности вставить слово! Но теперь я не доставлю тебе этого удовольствия. Поэтому умолкни!

***

— Ба! Какие люди! — не успел я затормозить у высокого забора из серого камня, как увидел сгорбленную фигуру, сидевшую на ступеньках. Как только машина остановилась, он встал, сбрасывая капюшон серой толстовки.

— Мара… Мара… Марадона! Все тот же пижон, — я выскочил из машины и медленно направился прямо к нему. Мара снял зеркальные очки, обнажая серое лицо. Под глазами залегли глубокие синяки. Худое овальное лицо осунулось. Впалые скулы. Многодневная небритость, граничащая с легкой формой бороды.

— Ну-с… — Мара расправил плечи и направился навстречу. Но потом остановился, окидывая меня холодным взглядом. — Какими судьбами, мажор?

— Да вот… Бояра сказал, что ты скоро «в ящик сыграешь», поэтому приехал, боясь пропустить пышные похороны, — я повторил его холодный тон, не переставая рассматривать друга, которого не видел двенадцать лет. Помню, как он притащил на вокзал толпу телок, бочку пива и угощал всех. А когда нас с Боярой погрузили в состав, долго бежал за вагоном. Помню его широкую улыбку, серые глаза, в которых блестели слезы. За ним бежала толпа телок, сопровождаемая громкими свистами всего вагона будущих служак. Бояра остался в области, а меня угнали на Крайний Север. Так мы и не виделись больше, только пару раз созванивались.

— О! Тогда, может, отвезете меня в одно место? Там есть то, что может помочь вам погулять на моих похоронах, — прошипел он, подойдя настолько близко, что почти касался носа. Но я не шевелился, просто ждал.

— Лучше я сам тебя грохну. Тихо и аккуратно. Обещаю, что больно не будет.

— Скала, а я вот тебя только и жду. Думаю, кто, как не лучший друг, избавит меня от этих нечеловеческих мучений.

— Могу прямо сейчас. — я откинул куртку и вытащил ствол.