Нарисуй меня

Чего стоите как истукан, помогите Марине, потом ключи забирайте. Шевелитесь! Оба!

За что уважаю Антонову — рявкает она на всех одинаково: и на сына директора, и на делопроизводителя, то есть на меня. Быстро собираем листы по полу — Голованов не посмел ослушаться, что-то зло пробормотал под нос, но Антонова даже головы не повернула к нему. Лишь бросила через плечо:

— Пешкова, у меня сейчас консультация с дипломником, дождитесь моего возвращения.

Дверь громко хлопает, и я остаюсь наедине с Глебом. Перед мысленным взором сразу же появляется Максим. Как вчера поздно вечером отвозил меня домой, как предлагал взять отгул в понедельник, чтобы нормально выспаться. «Понедельник не должен быть тяжелым».

Не должен… Я лишь в шесть утра уснула, все крутилась в постели. Надо было утром позвонить на работу и наврать, что заболела, плохо себя чувствую, но вместо этого сейчас смотрю на раздосадованного Голованова, который наверняка постарается выместить на мне свое дурное настроение. И ведь не ошиблась.

— Пешка решила сделать ход конем? — Глеб уселся на мой стол, и плевать ему, что под его задом жалобно треснула ручка. — На бабки, значит, потянуло. Ну так у меня тоже есть, может, не как у этого… — Презрительно сплюнул на пол. — Но тебе по любому хватит. Нет, серьезно, ты такая дура, что весь вечер от него не отлипала?

— Глеб! — Я честно досчитала про себя до десяти перед тем, как оборвать дуралея. — Ты крышу свою давно чинил? Какие бабки, какая пешка? Я в пятом классе переболела комплексами по поводу своей фамилии. Ты за ключом пришел? Бери и выметайся!

— Ишь какая смелая! — Уходить Голованов точно не собирается. — Он тебя уже оприходовал, а?

Никогда не била парней — повода никто не давал, но сейчас рука сама опускается на щеку Глебу. И я не жалею, что не сдержалась. Гад!

— Ну значит, оприходовал и пообещал чего, тварь! — Потирает лицо и зло выплевывает: — А мне, значит, не дала. Ну посмотрим, как забегаешь, когда на помойке окажешься!

Я не успеваю ответить, в кабинет входит невысокий парень, видела его раньше, с Глебом вместе учится.

— Нашли время! — фыркает. — Там вся группа под дверью стоит, а они… ключи где?

— На столе, — не глядя на него, отвечаю. — Забирай их и приятеля своего тоже.

Дверь за парнями захлопнулась, я осталась одна. Можно снова мысленно вернуться в мансарду Генварского, где я и летаю все утро и откуда меня так бесцеремонно вырвала Антонова.

— Ты играешь в шахматы?

Макс с грустью рассматривает старую доску, а я терпеливо жду его ответа. И дожидаюсь.

— Иногда… А ты?

— Нет! Меня часто дразнили Пешкой в школе, в художке, так что у меня предубеждение. И вообще, это мужская игра, разве нет?

— Отнюдь. — Присел рядом и ласково коснулся моих волос. Захотелось сразу прикрыть глаза от удовольствия.