Нарисуй меня

Уверен, твоя сестра должна была шпионить за мной, если бы я впустил ее в свою жизнь.

Стало не по себе от этих слов. Я просто не могу представить По рядом с Максимом. Да никого не могу представить, кроме себя.

— Шпионить? — тихо повторяю за ним.

— Прости, что говорю такое про твою сестру. — По тону не слышно, чтобы ему было жаль. — Но других вариантов нет. К тому же Алекс такое уже проворачивал с другими партнерами. Тот еще стервятник.

— Кто?

— Алекс Грин, — поясняет Генварский. — Слышала о нем?

— Никогда.

— Это ему теперь принадлежит квартира, где ты нашла деньги и досье на меня. Любопытно… — Ухмыляется. — Я бы на него посмотрел. Кстати, А. А. Краснов — это один из «шестерок» Грина, то-то мне показалась знакомой его фамилия. На днях, надеюсь, пообщаюсь со следователем, который ведет дело твоей сестры.

Максим поглаживает мою руку и добавляет:

— Все будет хорошо, Марина. Теперь все точно будет хорошо. Он прекрасно знал, что ты в квартире, просто решил не раскрывать себя раньше времени.

— А это сообщение? Последнее. Что значит «продолжай делать то, что делаешь»? Я понятия не имею, что я делаю…

— Делаешь меня счастливым.

Мир замер.

Глава 25

— Делаешь меня счастливым.

Мир замер, перестал существовать. Какие деньги? Какой Грин? Какой Краснов? Мне стало даже безразлично, что сначала на него Полина обратила внимание. Плевать, что она понравилась ему первой. Он со мной. И ему нужна именно я, а вовсе не Васнецова, от которой у меня по коже мурашки бегут, не Инна Лукьянова, которая не видит никого и ничего, кроме своего шефа. Ему не нужна По. Ему нужна именно я. Я — Марина Пешкова, девчонка, которая даже с первого раза в «художку» не поступила, которая крутится на двух работах и у которой опыта в отношениях, по сути, нет. Ничто по сравнению с тем, что есть сейчас. И никто не может даже рядом встать с Максимом. Таким умным, сильным и красивым.

«Ты делаешь меня счастливой».

Тянусь к нему и смущенно целую. Его губы манят, не отпускают, играют со мной в какую-то сумасшедшую игру, я ее не до конца понимаю, от нее кружится голова. Он давно отобрал у меня инициативу, я повинуюсь настойчивости взрослого опытного мужчины, сердце сладко замирает, когда я ощущаю, как его губы прокладывают дорожку из поцелуев…

— Иди ко мне.

Не дожидаясь моего ответа, усаживает к себе на колени и прижимает к груди.

— Мне было лет семь или восемь, не помню точно. Но я запомнил навсегда ту весну и запах цветущей сирени, тогда я упросил родителей отдать меня в футбольную секцию, грезил спортом, школу пытался прогуливать, ну и драться.

Кивает на правую руку, вижу тонкую белую полоску у среднего пальца. Надо же, а раньше не замечала.

Он впервые вот так рассказывает мне о своем детстве, и я вся превращаюсь в слух.