Наркотик

Что у него за привычка всё время тискать и обнимать меня? Немного подремав, парень принялся наводить порядок в квартире.

— Давай помогу, — вызвался я.

— Ну-ка ложись на диван и не мешайся. Тебе, больному, только ещё полы мыть не хватало, — строго сказал он

Вот, он всё равно командует мной иногда. Странно, но это не вызывало такого раздражения как раньше. Я снова улёгся на подушку и включил ему назло индийский фильм. Август слегка скривился, но промолчал.

Вечером, ложась спать, Август разделся догола. Потом он подошёл ко мне. Я сидел на диване и ждал пока он ляжет. Но он не собирался. Вместо этого Август схватился за края футболки и скомандовал:

— Руки подними!

— Зачем ты меня раздеваешь? — удивился я.

— Я тебя не просто раздеваю. Отучаю стесняться меня. Будешь спать голый. Одеяло тёплое, — решительно заявил он.

— Ещё чего, отвяжись от меня, — буркнул я недовольно.

— Ладно, в процессе того как мы будем заниматься любовью, я всё равно тебя раздену, — он состроил довольную мину.

— Ты обещал дать мне время, — напомнил я.

— Обещал, но я не обязан ждать вечно. Если не хочешь, чтобы я тебя снова связал, раздевайся, — он снова сказал командным голосом.

— Хорошо, тогда я сам.

Август забрался на диван, а я встал и начал раздеваться. Повернулся к нему спиной, но чувствовал, что он смотрит на меня. Блин, и почему так неловко, как будто я действительно подросток? Взялся за резинку трусов и застыл. Вот что он там вчера не видел, но мне всё равно неловко.

— Снимай, всё, что хотел, я разглядел уже вчера, — он повторил мои мысли.

Не успел я умоститься поудобнее, когда лёг, как он затащил меня на себя.

— Полежи немного так, — он обнял меня, прижимая к себе.

Мне пришлось положить голову ему на грудь и постараться расслабиться.

— Ты с девушками тоже был такой стеснительный?

— Нет, с девушкой это — другое. А вообще даже если спал с ними, после секса всегда одевался, привычка. Стеснительный я был в детстве и юности. Всё из-за мамы. Она считала, что если я её сын, то ничего страшного нет в том, что она увидела меня голым, даже если я уже взрослый. Это в пять лет мальчик позволяет себя мыть маме и не думает ни о чём. Но потом мозг точно разграничивает, что она не только мать, но и женщина, а ты мужчина. Мама же, как будто этого не понимала. Могла сказать, как я похудел, и при этом погладить по животу. Или зайти в ванную к четырнадцатилетнему сыну и спросить, не нужно ли мне потереть спинку. Однажды бесцеремонно спросила, снятся ли мне уже эротические сны и бывают ли поллюции. По-моему о таком можно посоветоваться с отцом, но не с матерью. Нет, она ко мне не приставала в сексуальном плане как можно подумать. Просто достала своей заботой. У неё ярко выраженная гиперопека. Она всё время опасалась, что мы с сестрой простудимся.