Нас не разлучить

Но это произошло, и на это была своя причина: совершенно новая и шокирующая.

Она ненавидела его за то, что, зная о случившемся с ней, не пришел на помощь. Она ненавидела его за равнодушие и беззаботность, с которой он только что заявил, что ему известно все, а также за то, что в его голосе не было ни тени сочувствия или раскаяния.

Но больше всего она ненавидела его за то, что своим признанием он лишил ее последней зыбкой надежды и позволил провалиться в бездонный колодец отчаяния, из которого она вряд ли когда-либо выберется.

Только теперь, когда все окончательно рухнуло, она осознала, как ее глупое, слабое, обманутое сердце пыталось уцепиться за последнюю слепую надежду: а может, он не знает всей правды? Эта безнадежная иллюзия все еще теплилась глубоко в ее сердце. Пусть он отвернулся от нее, когда она была беременна, но, может, он просто не знал всего?

Может, он пришел бы к ней после того, как узнал? Может, его совесть подтолкнула бы его проявить хоть немного чуткости и сострадания? Пришел бы он, чтобы утешить ее, даже если было слишком поздно? Теперь она никогда не узнает об этом, потому что ее последняя надежда умерла, а вместе с ней умерло и ее сердце.

— Значит, ты не хочешь говорить об этом? — Даниэл бешено сверкнул глазами. — А что, если я хочу?

Памеле пришлось мобилизовать все свои силы, чтобы отразить нападение.

— Ты пригласил меня на ужин, и поэтому я здесь. Если ты не хочешь, чтобы я ушла, оставь эту тему там, где ей положено быть. В прошлом. И больше ни слова об этом.

— А тебе легко это сделать? Легко отбросить, оставить в прошлом и забыть?

— Я не сказала, что легко, и поэтому хочу, чтобы ты был добр и заткнулся. — Памела чувствовала, что борется за жизнь, и поэтому слов не выбирала. — Или ты заткнешься, или через несколько секунд я уйду.

— Но…

— Я не шучу.

Чтобы доказать это, она отодвинула стул и приготовилась встать.

Даниэл некоторое время молчал. Его голубые глаза, потемневшие как небо перед грозой, смотрели на нее с той же жестокостью и упрямством. Потом он вздохнул и пожал плечами.

— Хорошо, — плоско проговорил он, видя, что она застыла на краю стула, готовая в любой момент вскочить. — Можешь расслабиться. Сегодня вечером играем по твоим правилам. Я хочу, чтобы ты осталась.

По крайней мере, он согласился уступить ей. Чего еще ей нужно от него? Она придвинула стул к столику и уселась поудобнее, позволив себе немного расслабиться и в то же время не сводя с него настороженного взгляда.

Его глаза были мертвы, на лице — ни одной эмоции. Все чувства и мысли снова попрятались за неподвижной маской.

— Выпей немного вина, — сказал он довольно тепло, хотя на его безжизненном лице не дрогнула ни одна жилка. — Твой вид говорит о том, что тебе это сейчас не помешает.