Нас не разлучить

Памела чувствовала, как под ее рукой тревожно бьется его сердце. Он, затаив дыхание, пытался сдерживать себя и не реагировать. Ей хорошо была знакома эта его нечеловеческая, безжалостная способность держать себя в руках, но она намерена была разрушить ее раз и навсегда…

— Если ты остановишься… — проговорил он, хватая ртом воздух, — то, возможно, я позволю тебе уйти.

Памела чувствовала, что в ее теле вот-вот разразится гроза, но этой грозы она не боялась, она приветствовала эту грозу.

— А что, если я не остановлюсь? Что, если не хочу, чтобы ты позволил мне уйти? — тихо спросила она. Его глаза распахнулись, и синий огонь едва не ослепил ее. — Что, если я хочу, чтобы ты держал меня в своих руках, целовал, любил…

Он не дал ей договорить…

Она отвечала на его поцелуй так же жадно и страстно, как он целовал ее. Ей легко было теперь потерять себя, предаваясь огню всесокрушающей страсти, в которой сгорало их прошлое и рождалась надежда на будущее.

Не помня себя, словно подхваченные вихрем безумного танца, они помнили только о том, что нуждаются друг в друге. Их руки неутомимо ласкали, сердца таяли и растворялись. Потом дрожащие, нетерпеливые пальцы принялись сражаться с застежками, змейками и пуговицами, и сорванная одежда отлетала в стороны и падала на пол бесформенными кучками.

И когда наконец они остались совершенно голыми, словно гигантская волна окатила их, сбила с ног, и они оказались на полу, на ковре, Памела знала только, что сама этого хотела. Обхватив руками его плечи, она потянула Даниэла к себе. Но он внезапно напрягся и замер. По его лицу было видно, что его голову посетила какая-то неожиданная мысль.

— Памела, — почти беззвучно прошептал он и вдруг задрожал всем телом и как безумный рассмеялся, как будто все еще не мог поверить в происходящее. — Мы сошли с ума… В моем номере — две роскошные кровати…

Но она обхватила руками его голову и губами закрыла ему рот, не дав договорить.

— Нам некогда думать о кроватях. Я хочу тебя, Даниэл, здесь и сейчас. Это все, чего я хочу…

И она прогнулась всем телом, касаясь бедрами его бедер, чувствуя упругость и силу его желания — бархат и раскаленную сталь.

То, что она испытывала сейчас, было слишком сильным и слишком примитивным для комфорта постели!"

"С его губ слетел громкий, протяжный стон, и, склонившись к ее груди, он коснулся губами ее соска. Она восторженно вскрикнула, плотно закрыла глаза и растворилась в блаженстве. Потом, когда его руки скользнули по ее животу и горячие пальцы прикоснулись к самому интимному месту ее тела, она снова распахнула глаза и невидящим взглядом уставилась в пространство перед собой. Отчаянный, жаждущий стон вырвался из ее груди.