Наша личная война

Первая граната разрушила внешнюю перегородку, отделявшую вход от центрального зала, а вот вторая… ну, короче, дальше вы в курсе…

Да, мы в курсе. Спасибо Гене с его волшебной «мухой»!

В той пещере также обнаружили изодранный паспорт отца Заура. Может, там и другие документы были, но ковыряться в останках никто не стал, а паспорт лежал как-то наособицу, у стены. Заур после того, как обнаружил девичью голову и брошку, ушёл в глухой психологический аут. Вообще ни на что не реагирует, смотрит в себя, не ест, не пьёт, обмяк, как тряпичная кукла. Омоновцы посоветовали прикончить его либо сдать в местную психушку – всё равно не жилец.

Но мы решили иначе: отправили его вчерашним санитарным бортом во Владик, в наш госпиталь, там хоть уход получше. Вот такая благодарность за безупречную службу…

Ну ладно, хватит о грустном. Теперь о сюрпризах. Неподалёку от второй пещеры обнаружили два новых «УАЗа», замаскированных так славно, что даже всевидящий Вася их не заметил. Впрочем, обнаружил их всё тот же Вася, но уже после всего, светлым днём, и это, естественно, по его меркам, не могло считаться хорошей работой.

– Дебил слепошарый! – Вот так он обозвал себя и трижды стукнул свою голову кулачком – чтобы впредь работала как надо. – И куда смотрел, пень недоразвитый?!

Омоновцы великодушно отказались от призов – у них своей техники навалом, и «УАЗы» пошли по договору: один нам, другой – седьмому отряду (снайпера-то видели, не утаишь!). Номера, естественно, тут же сняли, омоновцы сказали, что по прибытии дадут пару десятков новых и столько же комплектов липовых документов. Теперь у Иванова новая головная боль – как наш «УАЗ» окончательно легализовать, чтобы без помех использовать в оперативной работе.

Насчёт предназначения найденных машин ни у кого сомнений не было. На них наверняка приехали круто навороченные товарищи, что легли во второй пещере. Кстати, их оружие тоже поделили по-братски со снайперами, а экипировку Петрушин сурово заныкал. Снайпера снаружи сидели, не видели, что там внутри. А по стволам их «развести» было нельзя, у каждого трупа, сами понимаете, должен быть как минимум один ствол, так что тут легко схлопотать обвинение в «крысятничестве». Ковры и посуду из пещеры брать не стали.

Не потому, что залиты кровью, наших головорезов это не смущает. Просто у нас не принято мародёрствовать по сугубо бытовой линии. Есть определённый неписаный кодекс. Можно брать оружие, экипировку и мелочи, которые пригодятся в походной жизни. Это как закон. А если тебя при возвращении домой поймают с ковриком или часами с кукушкой – позора не оберёшься, от своих же схлопочешь по первое число…"

"Омоновцы, все как один, сходили на экскурсию во вторую пещеру и были полностью удовлетворены.