Наша личная война
Шахид-смертник – страшное оружие. А когда группой таких шахидов командует сам легендарный Дед, международный террорист, на счету которого десятки крупномасштабных акций, то ясно, что команде полковника Иванова не до сна. Первый удар группа Деда уже нанесла – уничтожен ряд крупных федеральных офицеров и чиновников чеченской администрации. Что ж, второго удара бойцы оперативно-аналитической команды не допустят. Их мало, но каждый профи высшей пробы. Им послушно любое оружие, их интуиция и реакция отточены до предела. Псы войны, они взяли след, и теперь их ничто не остановит.
– Что такое, Глебыч?
– Пойду-ка я обратно к своим, – пробормотал Глебыч. – Рано пришёл, тут у вас как-то не того… Да и всё равно делать пока нечего.
И тоже покинул столовую.
– Новости, – догадалась Лиза. – И не самые хорошие…
Пошли докладывать полковнику. Иванов находился в своём модуле, лежал на кровати в спортивной форме и имел на лбу холодный компресс. В помещении было накурено, в стакане, на тумбочке, покоилось с десяток окурков дрянных сигарет «Дон-табак» (это Глебыча, полковник вообще-то не курит, а запах «Дон-табака» не переносит ни в каком виде!). Рядом стоял пустой графинчик. Сильно пахло коньячными парами.
– Ну ни фига себе… – опять удивился Петрушин. – В стране переворот?
– Хунта к власти пришла, – выдвинула предположение Лиза. – Всех, у кого неуставная причёска, будут вешать.
– Давно пора, – буркнул полковник. – Докладывайте.
И даже не встал. Это было мощным отклонением от нормы – ранее он себе такого никогда не позволял.
Доложили. Иванов вяло изобразил радость по поводу успешно проведённого мероприятия и махнул рукой:
– Идите ужинать."
"– А что вообще стряслось? – поинтересовался Петрушин. – Серёга там весь из себя, вы тут…
– Идите, идите, – полковник болезненно поморщился. – Я доведу. Потом.
– Может, помочь чем? – заботливо встряла Лиза. – Может…
– Пристрелить, – отчётливо вымолвил полковник.
– Чего?
– Если хватит духа, пристрелите меня. Если нет – идите ужинать.
Пожали плечами, пошли ужинать. Пока Лиза разогревала припасённую днём еду, Петрушин и Вася обслужили оружие и попытались привлечь к общению Серёгу. Серёга привлекаться не пожелал, но, отметив, что товарищи чистят оружие, высказался следующим образом:
– Вы всё равно будете акт писать. Пристрелите меня, а патрон туда впишете…
Это он имел в виду акт на списание боеприпасов, которые израсходовали при выполнении задания.
– Какая-то нездоровая коллективная суицидопредрасположенность, – заметил Костя. – Эпидемия, что ли?
К ужину вышел с трудом взявший себя в руки полковник – с пустым графином – и поведал соратникам страшную историю.
До обеда всё было хорошо. Полковник, будучи в состоянии выходного дня, выспался, погрел воду, произвёл личную стирку и помылся сам. После обеда проснулся доставленный утром Глебыч и принялся склонять Иванова к совместному употреблению спиртосодержащих продуктов. Полковник решительно отказался, поскольку имел в плане привести в порядок бумаги, а Глебыч впал в уныние. Но всё равно, и после обеда было неплохо. Как-то праздно и бездельно, как всегда после завершения хорошо выполненной работы.
К вечеру прибыл Серёга, примерно часа за три до возвращения «вдовьей группы», уже сумерки сгущались.
