Наша маленькая жизнь (сборник)

Она поговорила с дежурным врачом, и тот объяснил, что больной нужен покой – стенокардия, давление, в общем, дело не фонтан. Наденька уселась на стуле у кровати Софьи Михайловны и принялась с растерянным видом чистить апельсин."

"Наконец, наморщив брови, она выдавила, что ей нужно с Софьей Михайловной серьезно поговорить. Та тяжело приподнялась на подушках – сильно жало сердце за грудиной, не хватало воздуха, гулко стучало в голове.

При взгляде на Наденьку тревога заполнила ее сердце – она почувствовала: что-то не так. Наденька была бледна, кусала губы. «Неприятности с Илюшей», – испугалась Софья Михайловна и попросила приоткрыть окно.

Наденька, встав на стул, с трудом открыла тяжелую фрамугу, потом снова села у кровати, опустив глаза, принялась теребить подол юбки.

– Что, Наденька, что, детка? – заволновалась Софья Михайловна.

Наденька жалась еще несколько минут и наконец начала тихо говорить. Смысл ее слов Софья Михайловна поняла не сразу, но переспросить не решилась, и наконец до нее дошло одно – Наденька просит ее написать завещание на квартиру.

– В пользу Илюши, – тихо пролепетала она.

Софья Михайловна приподнялась на подушках и хотела что-то сказать, но не успела, потому что Наденька произнесла странные и невозможные слова. Софья Михайловна опять испугалась, что понимает она ее с трудом, но Наденька тихо и внятно произнесла:

– Ну, тетя Соня, вы же понимаете, никого ближе, чем мы с Илюшей, у вас нет.

Софья Михайловна поспешила с ней согласиться и кивнула, а Наденька добавила странную фразу:

– Илюша имеет полное право на вашу квартиру, понимаете?

Софья Михайловна опять кивнула и услышала нечто совсем непонятное:

– Он же сын Александра Николаевича, дяди Шуры.

В общем, мы вам самые близкие люди, да? Я думаю, – добавила Наденька, – вы с этим согласитесь.

Софья Михайловна, закрыв глаза, почувствовала резкую, острую и горячую, как кипяток, боль в сердце. У нее хватает сил махнуть в сторону Наденьки рукой. Та, не поняв этот жест, торопливо, роняя с колен сумочку, вышла из палаты.

Софья Михайловна подумала, что надо позвать врача. Она несколько минут смотрела на тревожную кнопку вызова у изголовья кровати и потянулась было к ней, но потом бессильно уронила руку на одеяло.

В голове стучала одна– единственная мысль – вызывать врача она не будет, это не имеет смысла. Уже ничего не имеет смысла. Она прикрыла глаза и снова почувствовала острую и яркую, как вспышка, боль и сильное жжение – словно тонкая струйка кипятка заполнила грудную клетку. Гулко гудела голова и почти совсем не было мыслей. Почему-то она начала считать черные и красные кривые и острые цифры – они выплясывали какой-то безумный, хаотичный танец у нее в голове.