Наше шаткое равновесие

Ленка же берет себе целую гору еды. До «Детского мира» мы, кажется, не дойдем. Хотя мне нужно купить что-то к Полиному приезду.

Мы минут срок говорим ни о чем. Точнее, говорит в основном Ленка, я тут в качестве слушателя.

— Жень, а ты меня домой не подкинешь? А то я на такси приехала, муж на машине не разрешает теперь ездить. А меня тошнит от этих таксистов. Вечно вонь какая-то в салоне стоит…

— Хорошо. Пойдем, поднимемся в игрушки только…"

"— Точно, я совсем о них забыла.

В детском отделе я иду прямиком к LOL, эти куклы у нас вообще отдельная история. Забрав с полки золотой коллекционный шар, иду на кассу. Когда-нибудь эти куклы в шарах-сюрпризах нас точно разорят.

Из торгового центра мы выходим под начинающийся снег. А еще с утра был дождь. Вот она — питерская погода.

— Может, зайдешь к нам?

Это Симонова мне предлагает уже под окнами своей квартиры.

— Не знаю… поздно уже для гостей.

— Ой, не придумывай, пошли. Артурчик и так от моей болтовни устает. Поэтому очень будет рад гостям, — звонко смеется, выкарабкиваясь из салона авто.

— Ладно. Ненадолго только. Мне завтра дочь встречать с мамой.

Подумав об этом, понимаю, что завтра суббота, и Мохов, наверное, уже улетел к отцу на юбилей. Честно, его отъезд настораживает. По крайней мере в период, когда в ресторане творится такое…

Впрочем, у меня будет время и развязанные руки, чтобы попытаться еще раз отвязаться от Мураса и этих наездов.

— Само собой. Идем.

Мы поднимаемся на десятый этаж.

Пока едем в лифте, я невольно представляю весь ужас, если он вдруг ломается и приходится идти пешком. А если у тебя ребенок… в такие моменты начинаешь ценить то, что живешь в девятиэтажке. Пусть и не элитной, а старой, сталинской застройки…

— Проходи-проходи. Артур, — Ленка сбрасывает с себя пальто, — у нас гости. Ты дома?

В глубине квартиры слышится движение. Видимо, дома. Снимаю свое пальто и аккуратно вешаю его на плечики. Ленка любезно убирает вещи в шкаф.

— Дома. Жена моя приехала, да не одна. У меня тоже гости.

Симонов целует Ленку в губы, а мне почему-то становится тошно. Выглядит это не очень. Он пьян. Его действия слегка развязны, и вот уже через секунду он лапает ее за грудь. Кошелева смеется, жеманничает, пытается убрать его лапы.

— Кхм, — пытаюсь хоть как-то обозначить свое присутствие.

— А я ее помню, — тычет в меня пальцем.

Я пытаюсь улыбнуться, но выходит, скорее всего, криво. Становится душно. Пиджак словно сковывает все тело. Хочется от него избавиться, а лучше — уехать домой. Чувствую себя здесь неуютно. Да и одежда… мне всегда… ладно, с определенных пор импонировал строгий стиль. Да и положение обязывает, но узкая юбка с завышенной талией, длиной чуть выше колена и цвета красного мака кажется каким-то корсетом, не позволяющим вздохнуть.