Наше шаткое равновесие

Молчит. Не сказала бы, что он пьян, но взгляд у него не добрый. Кожей чувствую.

Лифт наконец-то распахивает створки, а я совершенно не хочу в него шагать. Потому что слишком тесно. Слишком неправильно. Слишком страшно. Но, вопреки всему, я делаю шаг и абстрагируюсь.

Мурас проходит следом, наваливаясь спиной на стенку. Я быстро нажимаю первый этаж, стараясь отойти как можно дальше от него. Опускаю взгляд, с силой сжимаю ручку сумки. Пока лифт ползет вниз, я успеваю рассмотреть пол, и то, насколько он грязный.

— Прекрати дрожать. Я тебя убивать и насиловать не собираюсь.

Его голос разрывает тишину, а мне становится дико смешно. Удружил. Вот честно.

— Спасибо, — наконец-то касаюсь его лица взглядом, — мне стало легче.

— Прекрати уже бегать и искать того, кто вам поможет. Дурой выглядишь, — он говорит это с непроницаемой маской на лице.

А мне так противно. Видеть его не могу. Воздух один с ним вдыхать не желаю. Пусть этот лифт уже доползет.

— Никто вам…

Двери открываются, и я, не слушая, что он там говорит, быстро иду на улицу. У машины копаюсь в сумке в поиске ключей. Спиной чувствую его приближение, начинаю нервничать, трясу брелок, нажимаю на кнопку, но та не срабатывает. Психую и роняю ключи на асфальт, прямо в лужу.

Мурас застывает позади меня, а я не решаюсь немного присесть, чтобы достать этот чертов брелок из лужи. Только успеваю заметить, как это делает он.

— Ты уронила, — вручает мне ключи, — завтра к трем приеду в ресторан. Не опаздывай. Я не люблю ждать.

С этими словами он уходит, а я сильнее сжимаю в кулаке брелок, случайно надавливая на кнопку. Машина издает короткий неожиданный писк, открывая мне двери, а я лишь вздрагиваю, не переставая смотреть в темноту.

Глава 4

ЖеняПоспать этой ночью мне не удается. В голову лезут мысли, я полностью окунаюсь в прошлое…

* * *Пять лет назад

После того случая в коридоре на следующие выходные я даже уехала домой. Родители были в шоке, но радостном. Мама наготовила целый стол вкусностей, впрочем, чем ей еще заниматься? Она уже лет десять как не работает. Ее работа — заботиться о нас и об отце. Мы с сестрой из дома выпорхнули, теперь ее основная забота — это папа. И он ее мужественно переносит. Хотя мама может быть чересчур… в общем, кого угодно своим теплом задушить может. Возможно, из-за подобной гиперопеки я всегда и хотела свободы. Найти себя, не влезать в чужие рамки. Не слушать о том, как успешны дети друзей семьи, не слушать, что если не юриспруденция, то делать во взрослой жизни нечего…

Мои родители оба из семей служащих. Полиция, армия, суд… не важно. Важно, что там складываются целые династии, мне планируют большое будущее, а я с завистью смотрю на Дашку, которая ушла из школы после девятого класса и стала парикмахером.