Наше шаткое равновесие

— Я ничего…

— Заткнись и слушай, исход будет зависеть от того, насколько хорошая у тебя память.

— Я же…

— Слушай! — подаюсь вперед. — Пять лет назад, когда тебя взяли, из квартиры также прихватили девчонку. Лунгу, дочь судьи, помнишь такую?

— Да-да, но мы не общаемся. С того дня не виделись. Ее отец тогда отмазал.

— Я в курсе. Но вопрос в другом… ты с ней тр*хался?

— Чего?

— Того. Я вопрос задал, — передергиваю затвор, — жду ответ. Ты же чистый был, не под кайфом.

— Нет. Она никакая была, — начинает тараторить, — а потом менты, то есть полицейские приехали. Я не успел…

— Но хотел? — прищуриваясь, чувствую просыпающаяся ярость.

— Нет. Нет.

— Врешь.

— Не вру. Какое вам дело до этой наркоманки?!"

"— Закройся, — со всей дури шарахаю его мордой об стол и выхожу в коридор.

— Игорь, там Симонов тебя искал…

Этому-то что надо? Убираю пистолет и направляюсь к начу.

— Можно? — два коротких стука.

— А, Игорь, заходи, — махает рукой на стул.

— Чего хотел?

— Поговорить.

— Внимательно.

— Я по поводу вчерашнего вечера, нехорошо получилось с Аллой.

— Ты сейчас серьезно?

— Не начинай. Просто поговори, чтоб проблем с ней не было, а то она моей Ленке все спокойствие подрывает своими истериками.

— Твоей жене стоит лучше выбирать подруг.

— И это ты говоришь о женщине, на которой женат?! — с явным презрением.

— Именно. Я поехал, у меня еще дела на районе.

— Знаю я твои дела. Ресторан-то толкнул уже этому бизнесмену своему. Я как посмотрю, что ни происходит, тебе только на руку. Иногда задумываюсь, а действительно ли случайно?

— Поменьше думай об этом, а лучше думай тогда, когда свой процент в карманчик убираешь.

Поднимаюсь и выхожу из кабинета. Симонова я не боюсь. Да и никогда не боялся. Ему без меня уже никак. Да и рыльце у него в пушку, с такого крючка сложно спрыгнуть, а с его мозгами и подавно.

После обеда наведываюсь на съемную квартиру. Алка, конечно же, дома. Пьяная и зареванная.

— О, приперся.

Гончарова упирается ладонями в стол, поднимаясь со стула, между тем успевает зацепить бутылку, и та с грохотом падает на пол, разбиваясь вдребезги. Начинает вонять ликером.

— Поговорить надо.

— Пошел вон, придурок. Катись к своей наркоманке. Сволочь, — вытирает губы тыльной стороной ладони, слегка пошатываясь.

— Слушай, я баб не бью, но тебе по роже съездить хочется. Руки чешутся, — расстегиваю пуговицы на пальто.

— А давай! Сразу под статью, я тебе не твои уголовники!!!

— Грамотная ты моя, расскажи-ка мне лучше, что ты Лунге напела тогда?!

— Когда, Игоречек? Не было ничего. Не говорила я с ней.

— Понятно, ладно, счастливо оставаться.

— Игорь! Милый мой, хороший, — бросается ко мне, — прости-прости. Я дура. Я так тебя люблю, слышишь, очень люблю. Не уходи.