Наши все дома!

Впрочем, что толку с дружин самообороны без оружия? Приемами самбо суперзомби об стену убивать, что ли? Зря не пошел на место боя — может, нашел бы чего… Восемь патронов, блин… когда только на улице, вот этой мелкой улочке в спальном районе — уже десять штук разгуливают… Надо все-таки сделать защиту кое-какую. Хотя бы на руки, на левую. Одной рукой отталкивать, второй рубить. Московская резня без бензопилы, блин…

Нет, все-таки надо идти на улицу. Доехать до заправки, если она еще работает — заправиться, если не работает — попытаться так просто, ведром начерпать до полного бака. Там не пусто, конечно, зимой вообще стараюсь бак пустым не держать, но лишние две сотни пробега — они не лишние ни разу при таком-то раскладе. Ну и вообще — надо осмотреться, пока это можно сделать относительно безопасно. Если зомби станет больше… Нет, когда их станет больше — этого уже так запросто не сделать… Потом только прорываться на машине и из нее не выходить.

— Надо бы нам вылазку устроить.

— Зачем?

— Чтобы не попасть в западню. Видишь же — их все больше, и тенденция ничуть не меняется.

— Вижу. Но тут мы в безопасности — летать они не умеют и дверь железную голыми руками не сломают. Какие бы там мутанты ни отожрались.

— Не сломают — да. А вот столпятся в подъезде штук десять — и все, не пролезем. А у нас даже веревки приличной нет, чтобы из окна спуститься.

Опять выход из подъезда. В одной руке топор, в другой зажигалка, и ружье под мышкой. В подъезде никого. Хорошо. А вот во дворе — есть один. Или не один? Обзор с лестничного окна плохой… Дверь осторожно от себя… В край вцепились желтые пальцы и рванули наружу. И хотя я именно этого и ждал — все равно отшатнулся, да так, что чуть не упал. Страшно все-таки, блин. Стоило бы сразу по руке и ударить, чтоб нечем цепляться было, но не успел. В открытом проеме замаячила опухшая морда со все теми же страшно-неподвижными глазами. Но тут уже я от злости на себя, свой испуг, на страх перед этой безмозглой тварью — шарахнул топором. В рукояти отдалось уже знакомым хрустом — и теперь окончательно мертвый мертвяк начал падать вместе с топором. Пришлось с усилием его стряхивать с глубоко вошедшей железки. Отпихнув тяжелое тело ногой, я осторожно выглянул влево. Вид вправо закрывала дверь, и там, с той стороны, точно был еще один покойник. Точнее, беспокойник — покоиться в мире он явно не желал. Но до него было еще метров десять — даже если он сразу пошел в нашу сторону, — и стоять ждать его явления из-за двери не хотелось.

— Стой тут, — сказал я Маше-с-топором, шагнул через упокоенного и перебежал покрытый жухлой прошлогодней травой газон.

«Беспокойник» действительно направлялся к двери, но был дальше, чем я ожидал.