Наше вам с кисточкой, босс (СИ)

Тьфу, пропасть! Ну наткнулся сын хозяйки на меня случайно, ну и что? Не флиртовали же мы тут!

— Где ты взяла Гостищева? — мужские нервы сдали раньше, и Андрей перевёл тему на книгу в руках матери. — Почему он такой потрёпанный? Давай я принесу своего.

— Лучше разведи огонь, — она улыбнулась и спрятала фолиант за спину. — А вообще мы собирались пить чай. Оксаночка! Третью чайную пару поставь, пожалуйста.

Тут слуги-роботы, что ли? Почему я ни разу не увидела Оксану? Что-то протарахтело по коридору и снова стихло.

— Хорошо, — сдался Андрей и пошёл к камину.

Пока он разводил огонь, а его мать разливала чай по чашкам, появившимся на изящной тележке прямо посреди комнаты, я достала скетч-бук. Поспешно перелистнула несколько страниц, с которых на меня смотрел то удивлённый, то посрамлённый индийскими огурцами Давыдов, и занялась набросками. Позы стоя отмела сразу. Смотрелось бы, возможно, выгодно, но заказчица не молодая девушка. Едва ли сможет простоять без движения много часов. А посидеть в плетённом кресле с подушкой под спиной — вполне.

— Как на работе, сынок? — Елена перелистывала книгу и по моей просьбе держала спину ровно. — Как прошла операция?

— Не без приключений, — отозвался Андрей, укладывая смятые листы бумаги под горсть щепок. Процесс растопки камина напоминал таинство: сопровождался уютным шуршанием и ароматом дерева. — Но пациент стабилен, а мы с отцом чувствуем себя триумфаторами.

— И правильно делаете. Скоро такие операции будет делать в каждой уважающей себя клинике, а пока наслаждайтесь ролью первооткрывателей. В конце концов, из всего научного процесса именно подтверждение дерзкой гипотезы — самая приятная часть.

— Ты как всегда права, — Аполлон улыбнулся ей с такой щемящей нежностью, что я не выдержала.

— А вы хирург?

— Да, — спокойно ответил он. Не хвастался, не выпячивал грудь колесом, а просто рассказывал. — И вчера тестировал новый способ устранения сложного порока сердца.

Эх, почему в онкологии научный прогресс ещё не зашёл настолько далеко, чтобы моя мама выжила? Это практически несправедливо.

— Ничего не понятно, но очень интересно, — я постаралась ответить, как можно веселее и Андрей не почувствовал подвоха."

"Принялся вкратце объяснять, что именно делал. В глазах появились искорки, а речь для двух притихших и благодарных слушательниц лилась особенно легко. Было видно, что медицина для него не просто любимая работа, а призвание. Часть души.

В итоге за чашкой чая и разговорами Андрей растопил камин, а я выбрала из десятка набросков три самых перспективных. Елене понравился тот, где она держала книгу на коленях и смотрела в огонь. Мне тоже. Если получится повторить в цвете её задумчивый взгляд, полный мудрости и внутреннего покоя, то это будет чудесный портрет.