Наследие

 – В описании было сказано, что кукла одержима, так что Дин счел ржачным подарить куклу дочери Така, которая тогда была еще младенцем. Сабрина взбесилась, так что она дождалась приезда Дина и Элли спустя пару месяцев и заплатила кому-то в их отеле, чтобы куклу оставили у них на подушке.

Грейс хихикает.

– Элли сказала, Дин вопил как девчонка, когда включил свет и увидел там Александра.

– А теперь это идея фикс, – заканчиваю я с полуухмылкой-полувздохом. – Мы отправляем Александра друг другу в тот момент, когда никто этого не ожидает.

– А что сказал продавец? – с любопытством спрашивает Тим.

 – У куклы есть предыстория?

Грейс качает головой.

– Папа. Прекрати называть его «куклой». Он тебя слышит.

– С ним была какая-то информационная карточка, – отвечаю я, пожимая плечами. – Не помню, у кого она сейчас. Но главное, его зовут Александр. Он принадлежал мальчику по имени Вилли, который умер в Калифорнии, примерно во времена «золотой лихорадки». Очевидно, вся семья умерла от голода, кроме Вилли. Бедолага днями брел в поисках помощи, пока не упал в овраг и не сломал ногу, он лежал там, пока не умер от переохлаждения.

Грейс содрогнулась.

– Они нашли его прижимающим Александра к груди. Чокнутый продавец кукол сказал, что прямо перед смертью душа Вилли вселилась в Александра.

Тим распахивает глаза.

– Боже. Чертовски мрачно.

Челюсть у меня падает.

– Сэр. Вы что, выругались?

– А как удержаться? – Он кладет Александра обратно в коробку и закрывает крышку. – Почему бы не отнести его на чердак? Джин и Дэвид будут тут через минуту. Не стоит показывать его им.

Решительно кивнув, Тим Айверс выходит с коробкой в руках.

Я честно не знаю, то ли он серьезен, то ли подшучивает над нами.

Мои губы кривятся от сдерживаемого смеха, когда я поворачиваюсь к Грейс.

– Александр изгнан на чердак. Так лучше?

– Он все еще в доме?

– Ну да…

– Тогда нет. Так не лучше.

Ухмыльнувшись, я хватаю ее за талию и притягиваю к себе. Затем опускаю голову и касаюсь губами ее губ.

– А сейчас? – бормочу я.

– Немного лучше, – уступает она."

"Когда я снова целую ее, она прижимается ко мне, обвивая руками мою шею. Черт возьми. Как я скучаю по этому в поездках.

Я знал, что жизнь профессионального хоккеиста непроста, но не представлял, как буду скучать по Грейс всякий раз, уезжая из города.

– Ужасно, что ты опять уезжаешь, – говорит она мне в губы. Очевидно, ее мысли созвучны моим.

– Всего лишь на пару дней, – напоминаю я.

Она закусывает губу и прижимается щекой к моей груди.

– Все равно слишком долго, – говорит она так тихо, что я едва слышу ее.

Я вдыхаю сладкий запах ее волос и прижимаю ее ближе. Она права.

Это ужасно долго.