Наследие

Не нужно много времени, чтобы заметить Брюса в вестибюле, который рядом с пальмой в горшке и работающим вентилятором выглядит просто безумно.

– Что, черт возьми, случилось? – спрашивает Кевин своего пораженного партнера.

– Я не уверен, что понял. – Брюс смотрит на меня, по лбу его бежит пот. – Французский у меня ужасный.

– У тебя была одна задача, дорогой. Вы двое отсутствовали всего час, – упрекает Кевин. – Как так случилось?"

"– Мы сидели в баре. У пристани для яхт, там, где караоке по четвергам и подают крепкий май-тай, – принимается объяснять Брюс.

 – Из ниоткуда появился и начал кричать на нас маленький человечек. Я не мог понять ни слова из того, что он говорил. Он весь кипел от злости и тыкал Такера пальцем в грудь. Я вмешался и заставил его уйти. Затем, примерно через пятнадцать минут, входят двое полицейских, надевают на Такера наручники и выводят. Я заплатил парню на скутере тридцать баксов, чтоб он одолжил мне его, и я смог последовать за ними сюда.

– И это все? – в смятении спрашиваю я. – Он больше ни с кем не разговаривал? На улице? Может, подрезал кого на дороге.

Стукнул бампером?

– Нет, ничего подобного. Он даже в туалет не выходил. – Брюс проводит ладонью по лбу. Бедняга выглядит так, будто бежал туда с другого края острова. Лицо красное, рубашка липнет к коже. – Мне так жаль, Сабрина. Я не понимаю.

– Мы все выясним, – заверяет меня Кевин.

С его помощью в роли переводчика мы находим офицера, который провожает нас назад в главное отделение, чтобы увидеться с Такером. Он в камере с еще примерно двадцатью мужчинами. В основном молодыми пьяными американцами. Плюс ирландец, громко ругающийся с охранником, который игнорирует его, читая кулинарный журнал за маленьким столиком у стены.

Когда Такер видит, как я вхожу, он вскакивает на ноги и вцепляется в решетку.

– Сабрина, я клянусь…

– Две минуты, – рявкает офицер с сильным акцентом.

– Не беспокойся, я знаю, – говорю я Такеру. – Брюс нам все рассказал.

Он испускает долгий вздох и прислоняется к решетке.

– Адский отдых, да? – Он слабо улыбается. – Мне жаль. Не следовало уходить посреди разговора. Это было несправедливо.

– Все в порядке. Мы оба завелись.

– Я больше не хочу ссориться. – Он качает головой, как будто упрекая сам себя. – Мне жаль, что я умудрился сделать эту поездку еще хуже.

– Время вышло, – объявляет охранник с порога. Я оглядываюсь, прищурившись.

– Это не две минуты.

Мужчина в униформе лишь ухмыляется.

Обернувшись обратно к Такеру, я ободряюще ему улыбаюсь.

– Детка, я не для того три года провела в юридической школе Гарварда, чтобы позволить мужу сидеть за решеткой во время моего медового месяца. Смотри, как работает твоя женщина.