Наследие

Мои родители застряли во второй ипотеке в дерьмовом маленьком городке в Индиане, где я выросла. Погребенные под горой долгов, которые, вероятно, продержат их в этом жалком состоянии до конца жизни.

– Знай. Что бы ни случилось, – говорит Элли, – я с тобой. Все, что нужно. Только позвони, и я тут же вылечу или сяду на поезд в Бостон. Поеду автостопом, если понадобится.

– Я знаю и люблю тебя за это. Спасибо. – Я смаргиваю, потому что глаза жжет. – А теперь мне пора на работу."

"Закончив разговор, я подхожу к зеркалу, чтобы убедиться, что я не выгляжу так, будто плакала.

Когда я думаю об этом, мне становится страшно. О том, как я одна воспитываю ребенка. О непомерной ответственности. О том, что скажет Гаррет, когда я, наконец, найду верный способ сказать ему. Мне просто нужно найти нужные слова.

Однако на данный момент есть более насущные проблемы. Например, непомерные деньги, которые Умница платит за студийное время, это все равно что сжигать по купюре в минуту, а я в уборной мучаюсь экзистенциальным кризисом.

Следующие несколько часов мы проводим в студии. Когда мы с Умницей входим в ритм, мы работаем быстро. Поток пойман, это свободная творческая энергия, когда время летит незаметно. Пока вдруг мы не обнаруживаем, что его друзья вырубились на диване, а ночной уборщик бродит, опорожняя мусорные баки.

Мы, наконец, заканчиваем на сегодня. Я собираю свои вещи и принимаю предложение Патча проводить меня до машины. В наши дни безопасность лишней не бывает.

– Спок ночи, Ханна, детка. Не забудь запереть дверь. – Патч постукивает по оконной раме моего внедорожника, прежде чем неуклюже вернуться в здание.

Я выезжаю со стоянки, когда мне звонит мой агент. Элиза обычно звонит примерно в это время каждый вечер, чтобы проверить наши успехи. Студия звукозаписи звонит ей каждые десять минут, желая убедиться, что их деньги не тратят впустую.

– Ты ничего горячего не держишь? – спрашивает она вместо «привет».

– В смысле? Нет ли у нас свежих хитов?

– Нет, буквально. У тебя в руках нет ничего горячего? Кофе? Чай? Просто поставь это на стол, – приказывает она.

Я испытываю укол тревоги.

– Я еду домой. Что случилось?

– Ничего, если ты любишь деньги. – Голос у Элизы слишком самодовольный, что заставляет меня нервничать.

– Я люблю деньги, – отвечаю я, хотя и осторожно.

– Хорошо. Потому что песня, которую ты написала для Далилы в прошлом квартале, пробила все чарты, и я только что отправила тебе чек на неприличную сумму. Всегда пожалуйста.

– Насколько неприлично неприличную?

– Это сюрприз. Поздравляю, Ханна. Вот для этого мы и работаем.

Я не решаюсь гадать о сумме.