Наследие аристократки

– Что у меня старческое слабоумие. Что я сошла с ума и родители никогда бы так не поступили. В отличие от меня, Винни их любила, и они к ней относились лучше. Самое главное, что она была похожа на них во всем, а я – нет, и они постоянно пытались меня переделать, заставить думать и вести себя как следует. А у меня не получалось. Винни сказала, что моя идея – нелепа, что родители никогда бы не придумали такую страшную ложь. И что на фотографиях, конечно, не я, потому что в то время все дети выглядели и одевались одинаково. Может, Винни говорила правду, но у ребенка на фотографии было мое лицо, мои глаза. Разговор закончился плохо, мы поругались. – Валери перевела дух и продолжила: – Тогда я решила повидаться с Фионой. Она наверняка знала, почему наша Маргерита уехала в Европу. Нам родители объяснили, что сестра захотела учиться и выбрала Швейцарию. Но опять же непонятно, как родители ее отпустили туда, где было так опасно, ведь шла война. И если Маргерита уехала в Швейцарию, то почему умерла в Италии? Нам не разрешалось спрашивать о ней и даже упоминать ее имя. Но меня Маргерита всегда интересовала. Поэтому я подумала, что Фиона, наверное, сможет рассказать мне что-то о ней, и узнать ее на фотографиях. Я взяла снимки и направилась в Нью-Гемпшир. Фионе уже девяносто четыре, но память у нее как в молодости.

Валери, не останавливаясь, продолжала рассказ, и Филипп завороженно слушал ее, не представляя, чем все закончится."

"– Я показала ей снимки и спросила, не сестра ли мне Маргерита ди Сан Пиньели. И расстроилась, когда услышала «нет». Но я была абсолютно не готова к тому, что сказала Фиона после этого. Няня объявила, что Маргерита – моя мать. В семнадцать лет она влюбилась в парня – тоже юного и несамостоятельного – и забеременела. Родители с обеих сторон пришли в ярость. Они не дали согласия на брак и разлучили их. Маргериту отправили в приют для девушек в таком же положении, чтобы тайно родить ребенка и отдать его на усыновление. Через пару недель после этого японцы напали на Перл-Харбор, парня забрали в армию. Он погиб почти сразу. Маргерита же наотрез отказалась отдавать ребенка. Потому ее родители – то есть мои дед и бабка – уехали на пару месяцев в деревню и вернулись в Нью-Йорк с новорожденной девочкой. Они притворились, будто это их ребенок, но на самом деле возненавидели его. – Валери помолчала и продолжила: – Потом Маргериту посадили на шведское судно и отправили в Лиссабон, откуда она должна была переехать в Лондон. Ни в какую Швейцарию она не собиралась. Год спустя родители сказали, что их старшая дочь умерла от гриппа, и таким образом навсегда избавились от нее. В Лондоне Маргерита встретила графа. Она оказалась одна, в чужой стране, да еще во время войны.