Наследие аристократки

Филипп задумался, а потом ответил:

– Этих фотографий совсем немного, и завтра я должен вернуть их. У меня обед с сотрудницей суда. Уверен, ей запрещено передавать кому-либо эти фотографии, потому что суд отвечает за документы, письма и другие вещи из ячеек. Но эта девушка – очень милая, проходит в суде юридическую практику, и, если ее попросить, она, наверное, сделает копии фотографий. Я поговорю с ней. – Филиппу казалось, что он говорит о Джейн самым обычным тоном.

Но Валери хорошо знала сына и сразу же обратила на это внимание:

– Похоже, ты встречаешься с ней не только затем, чтобы вернуть фотографии. Я права?

Слова матери удивили Лоутона. Она порой читала его мысли, и это пугало Филиппа, особенно в детстве. Валери всегда знала, когда он замышлял какое-нибудь озорство.

– Конечно, нет. Джейн мне очень помогла. И я видел ее всего два раза, в банке. – Филипп говорил убедительно, однако Валери чувствовала, что тут скрывается нечто большее.

– Иногда этого достаточно, – с улыбкой проговорила она и продолжила: – В общем, поговори с этой девушкой насчет фотографий. Я бы хотела на них посмотреть. – Валери пока не хотела рассказывать сыну о своих подозрениях насчет умершей старшей сестры. Но ее тон был слишком настойчивым, и это насторожило Филиппа. Он тоже очень хорошо знал свою маму.

– Есть какая-то серьезная причина, о которой я не знаю? – спросил он.

– Нет. Просто история Маргериты меня зацепила. Я очень сочувствую этой женщине. В старости она осталась одна и без денег, но почему-то продолжала хранить драгоценности. Наверное, они много значили для нее, напоминали о мужчине, который их подарил. Похоже, тут скрывается история большой любви.

– Я об этом не думал, – признался Филипп. – Мне казалось, она хранила украшения из-за их ценности.

– Нет, ты не прав. Иначе она давным-давно бы все продала. – Валери помнила, как сын рассказывал о ее последних днях и каким печальным был этот рассказ. Теперь она постоянно думала о Маргерите ди Сан Пиньели.

– Неужели тебя не удивляет, что у вас одинаковые девичьи фамилии? – спросил Филипп. Вопрос, как говорится, не в бровь, а в глаз.

– Не очень, – осторожно ответила Валери, – хотя я не отрицаю, что мы можем быть как-то связаны с ней.

Она неопределенно покачала головой и, резко встав, понесла чашки на кухню. А когда вернулась, то сменила тему разговора. Валери очень надеялась, что ее просьбу выполнят и девушка из суда, о которой говорил Филипп, сделает ему копии фотографий. Больше она не говорила об этом деле, чтобы не привлекать внимание сына. Валери даже точно не знала, что ищет. Просто надеялась, что если они с Маргеритой и вправду окажутся сестрами, то сможет найти на снимках какие-то подсказки. Во всяком случае, Валери хотела действовать.