Превращение Карага

Что?! Наставник?! Да кто он такой! Почему он лезет в мою жизнь, когда я вообще не желаю иметь с ним ничего общего! По какому праву он глядит на всех как эти волки – сверху вниз! Что-то тревожное, зловещее есть в этом Миллинге. Я это ещё тогда учуял, в первый раз.

Я черкнул короткий ответ вежливости в надежде, что он никогда больше не появится в моей жизни.

Борцы

Что я могу рассказать Рэлстонам о школе «Кристалл», чтобы не сболтнуть лишнего? Разумеется, нельзя упоминать, что здесь кроме банальных английского, алгебры и обществоведения изучают ещё человековедение и звероведение.

Человековедение я быстро нагнал – всё-таки два года жил среди людей в городе, да и с учительницей подружился. Сара Кэллоуэй, оборотень гремучей змеи, жутко милая, со внешностью телезвезды. Держала собственный бутик в Джексон-Хоул, там и одевалась, особенно когда её змеиная ипостась начинала сбрасывать кожу. Какие у неё были туалеты! Она умела превращаться наполовину: у неё появлялся раздвоенный язык, и тогда она могла говорить сразу на двух языках – и человечьем, и змеином. Но это Холли мне наплела – врёт небось, сказочница. На уроке мисс Кэллоуэй никогда не показывала такого и, к счастью, никого ещё не укусила. Гремучки вообще-то ещё какие ядовитые.

– По каким признакам можно догадаться, что человек не в духе? – спросила она на одном из уроков.

– Уши прижаты, – предположила Куки из семейства опоссумов.

– Это вряд ли, – засмеялась мисс Кэллоуэй. – Ещё идеи?

– Швыряются вещами? – предположила Труди.

– Бывает, – согласилась мисс Кэллоуэй. – Взрослые люди кидаются вещами, если их сильно разозлить, особенно если хотят попасть в мужа или жену.

– Мужчины в дурном настроении идут в магазин, женщины много пьют, – выступил я.

– Обычно наоборот, – поправила Сара и улыбнулась мне. – Если увидите человека в таком состоянии, тут же убегайте.

– Они опасны? – испугалась Куки.

– Те, что с бутылкой, – очень! Да и другие тоже. После шопинга у некоторых гардероб не закрывается, а им всё нечего надеть.

Клифф вышел к доске рисовать лицо человека в бешенстве. Делал он это от души. Сумрак, мальчик-ворон, взялся подписать рисунок: «Гневные складки на лбу, зажмуренные глаза, красное лицо». Оба заслужили похвалу и разошлись довольные. Мы всё это перерисовали к себе в тетради, рядом с «добрым лицом»."

"Сара предупредила, что сегодня после обеда в школу приедут посетители, они же мои опекуны, поэтому все ученики должны были оставаться в человеческом обличье.

С учительницей, преподававшей звероведение, я не очень поладил. На первом уроке миссис Паркер вкатилась в класс, поглядела на нас поверх очков и обратилась ко мне:

– А, ты новенький! Мэтти, барсук, так?

– Нет, я Караг, пума, – поправил я.