Превращение Карага

Но спустя полчаса она опять назвала меня «Мэтти» и решила погладить по голове. Брр, терпеть не могу, когда трогают мой безупречный пумий мех! И как можно меня спутать с барсуком!

– Мопсы иногда дурят, – объяснила Холли, – миссис Паркер, кстати, ещё и рисование у нас ведёт. Вся эта чудовищная мазня на стенах – её творения.

– Это без меня, я не буду заниматься мазнёй, я дикая пума! – возмутился я, и Холли погладила меня по плечу.

– Правильная позиция! – поддержала она.

Дикая пума или нет, но мне приходилось ещё осваивать алгебру, физику, историю и английский. Сара Кэллоуэй преподавала и английский тоже. Она задала написать сочинение «Каким было моё детство». Я уже писал такое вместе с Анной, а вот Холли мучилась, так что пот со лба капал.

– Как думаешь, такое можно сдать? – спросила она шёпотом и придвинула ко мне лист бумаги.

Я прочитал пару первых строк:

«В сероцком преюте было атстой. Аттуда я часто збегала. Фсе были предурки. Сасновыи шишки не давали брать с сабой в комнату».

У меня волосы встали дыбом.

– Э-э-э, интересно, но ошибок многовато.

Исправить она не успела – пришло время сдавать сочинения.

Я потом долго думал о том, что написала Холли. Неужели она выросла в сиротском приюте? Наконец я решился спросить:

– Где твои родители, Холли? Они умерли? Кто сдал тебя в приют?

– Умерли, – был ответ. – Маму убила рысь, отца съела сова.

Печально. Бедная рыжая Холли. Неудивительно, что она плохо учится, – в сиротском приюте вообще никого не интересовало её образование.

После обеда наконец наступил урок борьбы и выживания. Билл Зорки, наголо бритый, накачанный, молодой ещё человек, оглядел меня весьма критически. Я так и съёжился. Ещё один оборотень-волк. Многовато что-то для одной школы! Впрочем, этот пока надо мной не издевался.

Мы вышли на разогрев: пробежка по лесу в человечьем обличье. Тут многим пришлось туго. Опоссум Куки, с виду хрупкая изящная девочка, оказалась будь здоров. Лерой, бедный скунс, наоборот, закашлялся, как, ей-богу, чахоточный. Дориан тоже был еле живой, но вовремя прикинулся больным.

Пробежав один километр, и я сбавил темп. Вот чёрт! С другой стороны, я же пума, а мы спринтеры. Мы не любим длинные дистанции.

Лу на длинных человеческих ногах мчалась как ветер и даже не удостоила меня взглядом.

– Не обращай внимания, – утешил меня Брэндон, тяжело топая рядом. – Лу вапити, олениха, они отменные бегуны.

– Олениха?

Я остановился, и на меня едва не налетели сзади вороны – брат и сестра Сумрак и Тень. Брэндон по дружбе остался стоять со мной.

– Ну, олениха, а что? – пробурчал он.

– Дочь мистера Элвуда? – догадался я.

– Ну, ясно его, – подтвердил Брэндон.

Надо же! Дочь самого противного учителя! Класс!

– Мать Лу, кстати, покалечила пума, – прибавил Брэндон.