Превращение Карага

Когда мальчишки из моей первой школы жарили на костре зефир, я не участвовал.

Водитель-змея, к счастью, молчала при гостях. Она провела меня в столовую – уютное помещение с деревянной мебелью и неяркими напольными лампами.

Я учуял Миллинга ещё до того, как увидел. У него особый запах – запах доминантного самца, хозяина территории, с которым шутки плохи.

– A, Караг, – произнёс он небрежно, но по-доброму.

– Здравствуйте, Эндрю, – ответил я и поглядел ему прямо в глаза: Миллинг не любит подобострастия.

– Хочешь пива? – засмеялся хозяин. – На кухне скажем, что это для меня.

Я сразу вспомнил историю Бриджера о том, как однажды он по неосторожности напился до бесчувствия и так узнал, что оборотни плохо переносят алкоголь. Я отказался от пива. По виду Миллинга я понял, что это была проверка и я её выдержал.

– Ясная голова прежде всего, – похвалил он.

Помнится, он хвалил тогда виски Дональда, но теперь перед ним стоял только стакан воды.

Вокруг меня запорхала хорошенькая горничная. Она взяла мою куртку, осведомилась, что я буду пить, всучила мне меню и поставила передо мной тарелку с ветчиной. Когда она от меня отстала, я даже обрадовался. Мне в тягость, когда со мной обращаются, как с кронпринцем. Я заглянул в меню, увидел «стейк из бизона» и вздрогнул. Никогда больше не стану есть бизоньего мяса. И оленьего тоже. С другими крупными рогатыми, к счастью, не знаком.

– Почему ты позволил забрать у тебя складной нож? – вдруг спросил Миллинг.

Это-то он откуда знает?!

– Марлон пригрозил, что наговорит про меня гадостей, – промямлил я. – Мне не нужны неприятности.

– Ты же заберёшь этот подарок обратно?

– Когда-нибудь.

– Тебе интересно, как я достиг того, что имею? – Миллинг откинулся на спинку стула и сверлил меня тёмными глазами. Его пальцы перебирали солонку и перечницу. – Я не всегда был богатым и знаменитым.

– Где вы учились в юности? – поинтересовался я, подумав, что друзья не дадут мне покоя и завалят меня вопросами.

– То есть ты не хочешь знать, как становятся богатыми? – засмеялся Миллинг. – Ты из редкого меньшинства.

– Это же не страшно, правда?

Я смущённо стал жевать ветчину.

Миллинг не то улыбнулся, не то скорчил гримасу. Жутковатую такую.

– Нет, не страшно. И почти не имеет отношения к истории, которую ты сегодня услышишь.

И он начал рассказывать.

Сердце на тарелке"

"– Я вырос в тесной съёмной квартирке на окраине провинциального городка, – начал Миллинг, – одежду носил только из магазинов секонд-хенд. Голодать не голодали, хотя жили бедно, отец зарабатывал гроши, но по ночам ходил на охоту. У него был настоящий инстинкт убийцы. Ох, какой инстинкт! Если не удавалось завалить лесного зверя – он мог просто загрызть соседскую собаку. Этих зануд не жалко.