Наследник

Минут через пять первый из книгопечатников Московского царства вернулся задумчивый и одновременно радостно-довольный — и тут же сграбастал в объятия жену, ничуть не смущаясь давнего друга:

— У меня будет сын!!!

Глава 9

Поздней ночью шестнадцатилетняя черкешенка со свежим красным рубцом поперек шеи сидела на супружеском ложе. И не просто сидела, но с дерзким вызовом глядела на своего законного мужа:

— Да?..

— Нет.

— Я сказала — да!!!

— А я сказал — нет.

— Тогда… Стереги — не стереги, а своего добьюсь!

Покосившись на обрезки шелковой петли, из которой едва успели вынуть царицу, великий государь тихонечко вздохнул и подсел к ней поближе.

Подставил предплечье под удар маленькой ножки, вознамерившейся проверить крепость его ребер, и довольно усмехнулся, без особого труда удерживая изящную ступню в руке. Дикая кошка!.. Как ни странно, ее буйный нрав не надоедал, даже наоборот, царственному супругу он очень нравился — за исключением случаев наподобие сегодняшнего.

— Да?!.

Когда она прямо во время жарких любовных утех потребовала от него немедленно возвысить своего брата Салтанкула, даровав ему чин окольничего.

Потребовала! Получив же вполне закономерный отказ, пригрозила покончить с собой. Кто же знал, что не шутила? Слава богу, челядь успела достать свою повелительницу из петли — та уже почти доходила.

— Р-рр!.. Да?!

Поймав и вторую ступню, Иоанн Васильевич дернул супругу на себя, довольно ловко перехватив узкие запястья с весьма крепкими кулачками. Несколько возмущенно-злобных взвизгов, энергичное трепыхание гибкого женского тела, немного пострадавшая от острых зубов рука — и, чувствуя нарастающее возбуждение, тридцатилетний властитель сдался:

— Да.

Примирение вышло удивительно долгим и… Сладким. А наутро заботливый муж, видя, как сильно распух и посинел рубец на ее лебединой шейке и как больно ей глотать еду с питьем, распорядился позвать самого лучшего из известных ему лечцов. То есть собственного сына. Постельничий Вешняков тем временем сделал внушение верховым челядинкам, как раз закончившим одевать Марию Темрюковну, — чтобы не трепали попусту своим языком, под страхом усекновения оного. Вместе с головой, разумеется.

— Батюшка. Матушка.

Почтительно поцеловав отцовскую руку и коротко поклонившись царице, наследник без всяких глупых вопросов принялся целить обнаруженные на той самой руке (вернее, ладони) царапины и удивительно четкие отпечатки чьих-то зубов.

— Кгхм!.. Митя."

"Мягко забрав у сына пострадавшую от жены конечность (впрочем, десница уже совсем и не болела), Иоанн Васильевич подвел первенца к мачехе и, не вдаваясь в лишние подробности, указал на след от шелковой удавки.