Наследник

Опять же у него появилась одна мысль насчет того, как сделать пузырьковый уровень, а также вполне жизнеспособная идейка о том, как все-таки можно получить долгожданный (уже всю голову сломал, блин!) эталонный грамм. Не то что он был так уж срочно нужен, но… В любом случае без него нельзя было обойтись, иначе «зависала» немалая часть оставшихся в памяти знаний — те же формулы, например. Чего не отнять у советского образования — так это умения некоторых преподавателей буквально вколотить учебную программу в мозги студентус вульгарис через любое «не могу» и «не хочу».

«Черт, такая малость, а противная! Вредная! И никак в руки не дается, зар-раза».

Полтора часа спустя боярин Канышев с некоторым удивлением поприветствовал старшего из царевичей (младший подошел чуть раньше и теперь разминался, увлеченно пластая своим дубовым клинком беззащитный воздух). Оглядел спокойное лицо наследника, оценил его буквально полыхающие недоброй синевой глаза — и… Вручил ученику не привычный затупленный булат сабли, а ратовище рогатинки, отполированное его же руками.

«Колено-ступня-рука, сердце-живот-бедро, левый бок-шея…»

Привычно проговаривая про себя все свои действия, Дмитрий старательно успокаивался сам и успокаивал весьма некстати пробудившееся средоточие — и через час занятий уже был абсолютно спокоен.

«Пятая неудача подряд! Щелчок по самолюбию и гордости получился куда как знатный. Иэх! Щит-бедро-предплечье, голова-плечо!»

Кррак!!!"

"Растерянно поглядев на железко (тупое, между прочим), довольно глубоко застрявшее в плотной древесине столба, и на свежий излом на самом конце ратовища, а потом ощутив отголоски чужих эмоций — от простого любопытства и до злорадно-насмешливых, — мальчик почувствовал, как отступившая было злоба возвращается.

Тем временем подошедший к слегка погнувшемуся копейному наконечнику боярин удивленно покачал головой и с некоторой натугой, предварительно раскачав, вытянул его.

— Кхм… М-да.

В некотором сомнении махнув рукой одному из помощников, Аким тут же завернул его обратно, выразительно ткнув пальцем в вязанку деревянных клинков.

— Пора уже, Димитрий Иоаннович, тебе сабельку потяжельше взять, да вот незадача — позабыл я подобрать что-то подходящее.

Почти не слушая его словесных кружев, Дмитрий подхватил изогнутую дубовую палку и пару раз ею махнул, приноравливаясь. Чуть поддернул левой рукой, перехватывая поудобнее небольшой щит и одновременно с этим старательно отстраняясь от паутины чужих взглядов, ощущаемых как нечто противно-липкое, — и мягко, почти певуче ответил на так и не заданный ему вопрос:

— Захарьины. Потом Шуйские.