Наследник

Но царевич-то как хорош, а! Пожалуй, ему, как наставнику, уже есть чем гордиться. А также похвастаться при очередном докладе великому государю — а там, глядишь, и наградят чем-нито за усердие. Недовольства же родовитых отцов Аким не боялся — то, что своих супротивников для потешных поединков называет сам наследник, уже ни для кого не было тайной.

— Неплохо, Димитрий Иоаннович. Гм… Воля твоя, но Васька Шуйский против тебя, пожалуй, мелковат будет.

— Тогда Старицкий и Милославский.

В сомнении покрутив правый кончик усов, боярин все же согласился — по годам они как раз ровесники подопечному.

— Василий Владимирович!

Еще один троюродный брат наследника от скорого поединка для себя ничего хорошего не ждал — это выдавала и легкая бледность, и слегка замедленные (скорее слишком осторожные) движения.

— Встали. И-начали!

Подняв щит и отведя дубовый заменитель сабли чуть-чуть назад, ближайший родственник правящей династии замер на месте.

Тук. Тук-тук. Тук-тук-тук.

Деревянные клинки сходились и расходились, присматриваясь друг к другу, чуть вздрагивали щиты, уберегая корпус и руки, время от времени переступали ноги…

Тук-тумм!.

."

"Подловив удачный момент, наследник Старицкого удела попытался провернуть нехитрый финт: почти одновременно с чужим ударом он нанес свой — по сабле, упершейся в умбон его щита, пытаясь выбить ее из рук. Удалось!!! Правда, не выбить, а переломить, но все равно это было победой.

— Замри! Разошлись.

Отойдя на два шага от царевича, победитель услышал неожиданное:

— Благодарю.

Вскинув глаза, удивленный Василий успел различить тень улыбки и легчайший, едва заметный благодарственный кивок.

Следующий, и одновременно последний в этом занятии, поединок с Федором Милославским и вовсе не принес родовитым отрокам ничего интересного, закончившись обычной для этого княжича ничьей: тот и себя хорошо показал, и наследника (вместе с наставником) порадовал.

— Закончили!..

Не успела стихнуть зычная команда боярина Канышева, как у лавочки с отдыхающими бок о бок отроками Захарьиными и Шуйским сразу засуетилась дворня — это достопочтенный доктор медицины Арнольд Линзей, вызванный еще для первого пациента, быстро осмотрел всех троих, выдал ценные указания и убыл прочь, по своим, несомненно, важным делам.

Нет, если бы пострадал кто из царевичей, он бы непременно все сделал сам. А так — к чему ему лишние хлопоты? Он ведь врач именно царской фамилии, а не княжеских или боярских. Впрочем, не приходилось и сомневаться, что врачебный долг (и звон серебра от благодарных родителей) все-таки заставит его навестить «приболевших» мальчишек. Клятва Гиппократа — она такая!..

«Надо бы ее немного усовершенствовать, с учетом европейских реалий.