Наследник

Направившись в один из внутренних двориков Теремного дворца (не мартовскую же грязь им месить!), два царевича по пути совершенно неожиданно встретили на «прогулочной» галерее второго поверха своего младшего брата — с тех пор, как Дмитрий со всей возможной опаской и предосторожностями начал его лечить, прошло всего ничего, а результат уже радовал. Федор ожил, меньше спал, больше гулял и возился с игрушками, даже есть стал, что называется, в охотку — свежий воздух и подвижные игры вообще очень полезны для пробуждения аппетита.

— Ну Митька! Не успеем же!..

Старший, не обращая внимания на недовольство в голосе среднего брата, спокойно обнял, а потом и поднял на руки подбежавшего к нему пятилетнего мальчика.

— Для семьи всегда есть время.

Строгим взглядом «отполировав» легкое внушение, наследник мельком оглядел двух нянек младшего из царевичей и прислушался к его лепету:

— Нет, сегодня не могу, я уже обещал Дуне сказки почитать. А вот завтра, если захочешь, приду к тебе.

— Хасю седня!

Их довольно забавный разговор прервали громкие возгласы на черкесском языке. Подойдя вплотную к широким и массивным перильцам обзорной галереи, Дмитрий глянул вниз — и тут же недовольно поморщился:

«Никак новое пополнение мачехиной родни? Хм… этого вроде знаю, Александром Сибековичем обзывается. Рядом с ним трое явно новеньких, значит, полку князей Черкасских в очередной раз прибыло. А лучше бы убыло и в идеале — до нуля».

Меж тем гости заметили хозяев: окинув троицу мальчиков любопытными взорами, один из новоприбывших обратился с тихим вопросом к брату царицы, окольничему Михаилу Темрюковичу. Тот еще тише что-то ответил, и сразу же последовал новый вопрос. Забыв об осторожности, наследник пристальнее всмотрелся — и в наказание по чувствам тут же болезненно стегануло резким привкусом чужих эмоций. Удивление, презрительное недоумение, пожелание чьей-то скорой смерти, веселье, пренебрежение, скрытая похоть… Долгое, удивительно долгое мгновение до Дмитрия доходил смысл этих эмоций.

«Пренебрежение и надежда-пожелание скорой смерти. Мне и моим братьям? Желание меня как… Как юной девушки?!»"

"Дернувшись и отведя в сторону разом потемневшие глаза, он попытался успокоиться, привычно утихомиривая средоточие. Попытался раз, затем другой, третий — и с нарастающей паникой осознал, что оно его совсем не слушается.