Наследник

Как раз и Волгу льдом хорошо схватит, чтобы санным путем до Кирилло-Белозерской обители. Седмицы с две погощу у отца Зосимы, и обратно.

— Ах вот оно что!..

Иоанн Васильевич невольно умилился тому, каким разумником растет его старшенький — даже и направлять не надо. Сам понимает, что вначале дело — и только потом все остальное, от поездок на богомолье и до потешных игр.

— Тогда позволяю. Что еще? Не мнись, не девка!.."

"— Батюшка. А нельзя ли пригласить из Италии какого хорошего художника?

— Это еще зачем?

Десятилетний мальчик чуть наклонил голову — так, чтобы нельзя было увидеть выражения его глаз, и признался:

— Матушку забывать стал. Голос помню, еще — как у нее волосы ландышем пахли, а лик уже путаю. Еще хочу, чтобы тебя, батюшка, меня и братьев с сестрой на большом холсте нарисовали, всех вместе: ты на стольце своем, а мы вокруг тебя сидим. А еще, пока живы те, кто бабушку Елену и деда Василия помнит, — чтобы их парсуны нарисовали тоже.

— Гхм!..

Приняв неясный горловой звук за вопрос, царевич с готовностью пояснил:

— Я дедов лик в трех летописях зрел, и во всех трех он разный. В первой худой, во второй у него глава несуразная, в третьей же ростом мал и на лицо невзрачен.

Качнув головой в невольном согласии (он тоже видел те малые парсуны), великий князь на краткий миг задумался: а каким будут изображать его? Выходило так, что если он не озаботится этим вопросом заранее, то каждый холстомаз будет малевать его образ по своему вкусу. Поэтому предложение сына ему понравилось, причем до чрезвычайности — только и приходилось удивляться, как он сам до того не додумался. Мудрый правитель должен думать и о том, что будет после его смерти!..

— Чем же тебе наши золотописцы не угодили, что хочешь рисовальщика аж из Италии?

— Наши когда парсуны малюют — или приукрашивают безбожно, или искажают. Мне же дьяки посольские сказывали, будто италийские художники приучились отображать видимое, ничего от себя не добавляя… К тому же, когда первый фарфор получим, его надо будет добро расписывать. Вот пусть этот итальянец заодно и недорослей мастеровых научит своему ремеслу.

Вспомнив о сладостях и питье, наследник окинул взглядом стол и прикоснулся к кружке. Едва заметно поморщился (остыл) и отодвинул от себя подальше недопитый взвар.

— Молодец ты у меня, сыно.

Вздох, с коим прозвучали эти тихие слова, сделал похвалу какой-то… Грустной. Впрочем, долго печалиться правителю не дали — один из тридцати его стольников, появившись на пороге светлицы, для начала согнулся в низком поклоне, а после разрешающего жеста что-то тихо доложил. Увидев небрежный кивок, стольник моментально исчез за дверью, а в государев кабинет зашел князь Андрей Дмитриевич Палецкий.